такое возможно? Что за насмешка судьбы? Её новый сосед — не кто иной, как тот самый капитан Смирнов. Участковый, который приехал на вызов к ним домой той роковой ночью? Тот, перед кем ей до сих пор стыдно? А если он узнает её, вспомнит? Как ей с ним общаться-то теперь? Божички, после всех тех унижений и неловкостей?!»
Тогда она была жутко напугана и до невозможности измотана. Этот мужчина буквально спас её. Для него она — обычная жертва, такая уж у него работа. А вот она каждый раз при виде него дрожала от какого-то благоговейного ужаса. Помимо мужа, на нее мало кто так ещё смотрел. Словно в душу пытались влезть без фонарика. Допросы, прямые неловкие вопросы, на которые она даже не могла ответить. Слишком лично, слишком прямо, слишком безэмоционально. И вот он снова ворвался в её жизнь. И, кажется, снова с допросом. Он точно пришел не просто так. Так подсказывало ей нутро.
— Мам, есть что покушать? Голоден как волк.
— Конечно, сынок. Я пожарила твою любимую картошку с грибами, — словно очнувшись и вынырнув из морока, Лиза побрела вслед за сыном на кухню.
Там сидел Павел Андреевич, о котором она благополучно забыла, уплывая далеко в свои мысли.
«И куда делась Томка? Оставила её наедине с этим павлином, предательница. Какого черта эта рыжая бестия зовет их всех сюда? Непонятно. Коза! Знает ведь, что Лиза такое не любит. Не любит осквернять свою территорию нежеланными мужчинами. Она наконец-то хочет пожить в своём мире. В спокойствии, гармонии и счастье. Она и сын. Иногда ещё Тома. Но слишком много её тоже нельзя, чревато глупостями и постыдными историями. Как сегодня, например».
— Лизонька, дорогая моя, мне совершенно не понравился этот…
Боже, она знала, что он сейчас скажет, и не смогла сдержаться. Перебила Павла, осмелев и приблизившись к нему так близко, что это было совершенно на нее не похоже. Кажется, мужчина тоже опешил. Он инстинктивно подался назад, будто боялся, что она на него кинется с кулаками. Морально она была к этому готова, но внешне излучала привычное спокойствие и лишь легкое смущение.
— Павел Андреевич, вам пора. К сожалению. Я сегодня дико устала, меня еле держат ноги. Хочу отдохнуть, а завтра с утра пораньше съездить за тканями.
— Да-да, конечно. Прошу меня простить! — Мужчина вскочил на ноги, засуетился, немного стушевался. А потом наклонился и как-то суетливо поцеловал ей руку. В этот момент Лиза едва сдержалась, чтобы не скривиться и не вырвать ладонь из его захвата.
А вот Мотя не намеревался сдерживаться. Рассмеялся, уплетая еду с нечеловеческой скоростью. Миллион раз говорила ему Лиза не есть так, будто за ним бежит стая волков, но без толку. Очень хотелось сделать замечание, но нельзя было отвлекаться от Павла Андреевича — надо было выпроводить его как можно скорее.
Взяв мужчину под локоть, Лиза настойчиво двинулась в сторону входной двери. Зыркнула строго на Мотю, но тот лишь громче рассмеялся.
«Зараза такая! Знает мать как облупленную».
— Лизонька, можно я вас приглашу завтра…
— Завтра я буду занята допоздна.
— Тогда, может…
— Нет… — замялась Елизавета Дмитриевна, чувствуя дикую неловкость.
Она не могла понять, что конкретно ее бесит сейчас. Павел Андреевич — уже перечитанная книга, вдоль и поперек. Он никогда не вызывал в ней никаких ярких чувств: ни гнева, ни смущения, ни раздражения. Но сейчас она была искренне готова пустить в ход и кулаки, и колкости. Ужасно, ужасно стыдно чувствовать такое! Она взрослая, воспитанная женщина. Да, немного мягкая, безотказная и терпеливая — к месту и не к месту. Но точно не хамка.
Кажется, до мужчины наконец-то дошло. Он поспешно натянул пальто, нацепил шарф, шляпу и открыл дверь.
— Сладких снов, Павлик! — елейно промурлыкала за спиной Лизы невесть откуда появившаяся подруга.
Павел аж покраснел от злости. Ему до трясучки не нравилось, что Тома позволяет себе так с ним разговаривать. Плотно сжав губы, мужчина смог только кивнуть и, не оглядываясь, ушел.
Теперь Лиза не просто хлопнула дверью, но еще и повернула ключ два раза — будто это какая-то защита от непрошеных гостей.
«Пожалуй, на сегодня хватит», — подумала она.
Тома лишь весело подмигнула подруге и, насвистывая какую-то мелодию, пошла на кухню. Лиза же отправилась в душ. Сил больше не осталось — только злость, раздражение и какое-то странное смятение в душе.
***
Утро наступило через пять минут. По крайней мере, Лизе показалось именно так. Лечь пораньше — это точно не про нее и не в этой жизни! И было бы не так обидно, если бы она действительно была занята любимым делом: шила очередные наряды-шедевры. А так — лишь небольшая попойка с подругой до часу ночи. Мероприятие сомнительное, но иногда просто необходимое — так говорит Тамара Павловна. А не верить ей нет оснований.
Выйти из дома незамеченным партизаном все же не удалось. «Чудо-юдо в рыжих перьях» засекло движение и взяло на прицел.
— Ты что, реально сейчас попрешься в другой конец города за тканями для Павлика? — подняв голову от подушки, прохрипела Тома.
— Тише, Тома, Мотя еще спит. Ему ко второй паре. И да, я пошла, а то опоздаю!
— Куда опоздаешь-то, не смеши. Не терпится поскорее сшить Павлику огненные панталоны к Новому году?
— Пока-пока! Ничего не слышу! Буду нескоро, завтракайте без меня.
С этими словами она покидает квартиру, и тут же начинаются приключения-мучения. У лифта стоит капитан Смирнов. В одной руке — черная папка, в другой — головной убор. Черное пальто и начищенные ботинки больно слепят ее еще не до конца открытые глаза.
— Кхм… Доброе утро, Елизавета Дмитриевна! — собранный до мозга костей, бодрый и безэмоциональный сосед приветствовал Лизу.
Как же он сейчас бесил ее своей собранностью! Вчерашнее внезапное раздражение снова накатило волной.
— И вам доброе утро, сосед-капитан Смирнов.
Дорогие читатели, знакомьтесь с нашей главной героиней.
Шумская Елизавета Дмитриевна
4
Лев услышал за спиной тихий шум, а в следующую минуту рядом с ним оказалась соседка. Он невольно выпрямился, стараясь придать лицу официальное выражение, и коротко поприветствовал её.
Лиза лукаво прищурилась, окинув его взглядом с ног до головы.
— И вам доброе утро, сосед-капитан Смирнов, — произнесла она.
— Лев Александрович, — поправил он, а затем, помедлив секунду, добавил чуть тише: — Но лучше просто Лев.
