class="p1">Лиза приподняла бровь, не скрывая удивления. Предложение перейти на «ты» и отбросить официальные чины прозвучало для неё неожиданно — слишком уж контрастировало это «просто Лев» с его суровым видом и застегнутым на все пуговицы кителем.
Смирнов пропустил соседку в лифт и зашел следом. Шагнул как-то неуверенно: не понимал, откуда вдруг взялось волнение. А оно присутствовало, и он долго не мог подобрать слова, не зная, о чем заговорить. Дежурное «доброе утро» уже прозвучало, и, как назло, брюнетка никак не помогала. Он откашлялся, решился наконец спросить, но тут же подумал, что вопрос прозвучит глупо. Стоял и молчал, а сам исподтишка поглядывал на соседку. Она, спокойная и уверенная, смотрела на закрытую дверь.
«Ну как мальчишка, ей-богу! Стою тут, топчусь, двух слов связать не могу», — мысленно отругал себя участковый.
— На работу? — выпалил он на одном дыхании.
— Можно и так сказать! — хмыкнула Лиза, явно не ожидая продолжения диалога. Она мысленно отсчитывала этажи.
«Это что еще за ответ? Могла бы и поддержать разговор, Елизавета Дмитриевна. Я же стараюсь», — ругнулся про себя Смирнов, проезжая третий этаж. При этом он не сводил взгляда с женщины. Хотел бы, но не мог — будто приворожила. Оставшиеся этажи он с интересом рассматривал точеную фигурку, укутанную в кашемировое пальто.
Молча они вышли из лифта. Он шел следом, ощущая шлейф ее парфюма. Тонкий, изысканный аромат будто манил за собой. Соседка открыла подъездную дверь и резко притормозила. Смирнов, погруженный в свои мысли, буквально налетел на нее. Руки автоматически коснулись ее талии, пытаясь защитить женщину от него самого.
— Извините, — шепнул он ей в макушку, потому что Лиза была на голову ниже.
Лизу хватило только на короткий взгляд вверх.
— Н-ничего страшного... — проблеяла она, словно подросток. Этот неожиданный хват на талии, даже через пальто, показался слишком... слишком волнующим, что ли. — Это вы меня простите. Просто... просто на улице дождь! — наконец-то она смогла взять себя в руки. Удары сердца заглушали разум.
«Да что ж это такое?»
Пару минут они стояли и смотрели на то, как накрапывает дождь. Руки Смирнова по-прежнему лежали на талии Лизы. Он не спешил их убирать, она — не возражала. Мимо дома промчалась машина и вернула их в реальность.
— А давайте я вас подвезу. Вам в какую сторону?
— Ой, что вы! Не надо. Нам с вами, наверное, не по пути, и... и вы можете опоздать на работу, вот. А мое дело не такое важное, чтобы спешить, — выдав эту тираду как скороговорку, Лиза засуетилась: опустила взгляд, поправила узел на пальто, хотя он и так был идеальным.
— Вы мне скажете, куда вас подвезти, или мне придется вас пытать? — пошутил Смирнов.
— Да... то есть нет. Хорошо. Дирижабельная, двадцать пять.
Смирнову было явно не по пути: более того, эта улица находилась в другом конце города. Но его это не остановило. Он протянул соседке папку, чтобы она прикрыла голову от дождя, и они быстрым шагом направились к машине. Он, как настоящий джентльмен, открыл ей пассажирскую дверь.
Лиза бежала под ливнем к машине соседа и все еще думала о том, о чем совсем не стоило. Усевшись в пассажирское кресло, она даже не заметила, как край ее пальто «зажевала» дверь. Никак не могла вытянуть этот дурацкий ремень безопасности, чтобы пристегнуться. Это было настолько неловко, что, когда ей наконец-то удалось победить эту чертову «ленту позора», она лишь ниже опустила голову.
«Надо же еще попасть в это специальное отверстие... Боже! За что он решил именно этим утром проверить меня на прочность?»
В салоне стояла подозрительная тишина. Смущение было настолько велико, что Лиза была не готова поднять голову, посмотреть на соседа и увидеть в его глазах насмешку. Заветный щелчок и вздох облегчения разбавили тишину. Но продолжать сидеть, уткнувшись взглядом в колени, было глупо.
Секунда — и макушка женщины звонко стукнулась о что-то твердое. К ужасу Лизы, это была не невидимая полка и не дверца шкафчика. Судя по глухому стону и чему-то нечленораздельному, удар пришелся точно в челюсть соседа.
Первым порывом Лизы было желание выскочить из машины и провалиться сквозь землю. Рука даже инстинктивно схватилась за дверную ручку.
От удара у Смирнова лязгнули зубы, вдобавок он больно прикусил язык. У него непроизвольно вырвался стон.
«Твою мать! Как же больно!» — мысленно выругался он.
Судя по щелчку, соседке помощь уже была не нужна. Смирнов откинулся на сиденье, чтобы перевести дух, а затем завел машину.
Лиза закрыла руками лицо. Она медленно восстанавливала связь с реальностью, набиралась храбрости и пыталась собрать слова в предложение.
— Простите! Лев, ради бога, извините меня. Иногда я бываю такой... такой неуклюжей и опасной для людей. Я... — слова закончились. Пальцы мелко подрагивали, а губы, вопреки логике и ситуации в целом, так и норовили растянуться в улыбку. Лиза чувствовала себя идиоткой.
«Чуть челюсть человеку не сломала, а ей смешно!» — ругала она себя.
Он не смог сдержать улыбку и даже успокоил соседку, заверив, что все в порядке.
— Итак, вы живете с сыном. А Тамара Павловна? — Наконец он собрался и приготовился к «расспросу».
— А что с Тамарой? Она с моим сыном не живет, — в ее мыслях эта шутка казалась остроумной. Но стоило произнести это вслух и встретиться с озадаченным взглядом мужчины, как ей захотелось во второй раз дать себе по лбу.
Смирнов, который только-только настроился на светскую беседу, на мгновение лишился дара речи. Да и она, судя по выражению лица, сама не сразу поняла, что именно ляпнула.
— Я этого и не предполагал... — пробормотал он, и его слова прозвучали почти как оправдание.
«Черти что! И о чем мне с ней говорить?» — Смирнов хаотично рылся в мыслях, пытаясь нащупать нить беседы, но, кроме нарастающего удивления, в голову ничего не шло.
Лиза повернула голову к мужчине и, повинуясь какому-то нелепому порыву, выдала очередную, как ей тут же показалось, глупость:
— У вас прелестная дочь. Вся в маму, наверное? Как ее зовут?
И она ведь не лукавила. Девочка действительно была очень яркой и запоминающейся, но на отца совершенно не походила. Разве что этим рыжим цветом волос...
Смирнов громко поперхнулся.
«Вот тебе и допрос с пристрастием!» — горько усмехнулся он про себя.
— Марина, — имя дочери он всё же назвал. — Да, она и
