class="p1">Ох, мамочки. Меня сейчас… К Самиру отвезут? От этой мысли холод стекает вниз по позвоночнику, живот сводит.
Страх и волнение сливаются в один липкий комок. Но где-то в этом страхе сверкает искорка – странная, непонятная. Внутренняя тяга, дикая дрожь.
– Не надо, – вырывается у меня едва слышным шёпотом. – К Барсу везти…
– А это мы посмотрим, – хохочет мерзко один из них. – Везти или нет. Зависит от того, насколько он сговорчивым будет.
Эм… ЭТО НЕ ДРУЗЬЯ БАРСА?!
Ой.
Глава 25.1
Меня будто током пробивает. Всё в голове хлопает, будто лампочки перегорают одна за другой.
В груди взрывается гулкий страх. Не просто тревога – паника, чистая, первобытная.
Холод ползёт по спине. Я вжимаюсь в стенку фургона, железо под спиной ледяное, будто сам ад приложил руку.
Мне конец.
Господи, зачем я им? Разве Барс хоть на что-то согласится ради меня?
Я ведь просто игрушка для него…
Мысли скачут, путаные, неуправляемые. В голове хаос, как будто кто-то тасует карты паники.
Фургон трясёт, гул мотора бьёт по ушам. Один из мужиков наклоняется ко мне. Его силуэт заслоняет свет из окна.
Я дёргаюсь, рефлекторно, сжимаю кулаки. Кричу. Не слышу себя, только рёв мотора и грубый смех.
Я ударяю его локтем, пытаюсь отползти, ногами отталкиваюсь от пола, но пространство слишком тесное.
Меня кидает в сторону, железо режет плечо, дыхание сбивается. Он тянется снова – я царапаюсь, пинаюсь, задеваю что-то твёрдое, раздаётся глухой удар.
Фургон шатает, от тряски нас всех мотает по стенам. Мгновение хаоса, крики, ругань.
– Сука бешеная! – рявкает амбал.
Я хватаюсь за всё подряд, но ничего не помогает – руки скользят, ладони горят. Всё тело летает, как в стиральной машине.
Бах!
Выстрел. Потом ещё один. Металл визжит, пули царапают кузов, свистят рядом.
Слышу, как что-то стеклянное лопается, как водитель орёт, а рядом матерятся.
Несколько банд, погони, выстрелы – а я, как дурочка, в центре всего этого месива.
Можно остановочку, пожалуйста? Я быстро выскочу!
Всё тело дрожит, дыхание рвётся. Губы сухие, руки онемели. Всё кружится, стучит, звенит.
Амбал снова тянется ко мне. Я вижу, как его рука летит, огромная, грязная, и от страха просто действую.
Скольжу по полу, ударяю его коленом – бах! Он орёт, сжимает ногу, и фургон снова подбрасывает нас обоих.
Он ругается, падает вперёд, упирается ладонью в стену, чтобы не рухнуть. Я вижу, как пот по его шее скатывается, слышу хриплое дыхание.
Меня пробивает дрожь. Я прижимаюсь к полу, тело ломит от каждого рывка машины.
Амбал снова тянется ко мне, и я действую, даже не успев подумать. Инстинкт. Чистая паника.
Рука сама срывает с шеи шарфик – и я, не прицеливаясь, со всей силы бросаю ему в лицо.
– Ах ты ж, блядь! – взвывает он, схватываясь за щёку.
Фургон подпрыгивает, нас обоих швыряет в стороны, но его голос всё равно перекрывает гул мотора.
– Пизда тебе, сука! Слышишь?! Я тебя щас!
Он сипит, матерится, а я сжимаюсь в комок, прижимаюсь к стенке. Сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет.
Я дрожу вся – от ужаса, от адреналина, от того, что не понимаю, что сделала.
Он шипит, сгибаясь, держится за лицо, стонет, злобно сплёвывает. А я таращусь на него в шоке.
Подумаешь, шарфиком ударила! Чего так взвыл-то? Это ж не кирпич!
И тут доходит.
Ой.
На шарфике же была брошка Марго. Та самая, остренькая, с тяжёлым металлическим цветком.
Я машинально моргаю, глаза расширяются. Он убирает ладонь, и я вижу – кровь. Царапины от брошки на щеке и возле глаза, тонкие, но длинные, будто кошка с ножами в лапах прошлась.
Упс?
Амбал поднимает на меня взгляд. Тяжёлый, тёмный, звериный. И этого взгляда достаточно, чтобы по позвоночнику побежали мурашки.
Он двигается вперёд, я пячусь. Паника взрывается внутри. Хочется кричать, но голос застрял где-то между ртом и сердцем.
Зато водитель орёт матом во всё горло, выкручивает руль – и нас всех швыряет из стороны в сторону.
Я даже боли не чувствую – всё тонет в адреналине.
Мотор ревёт на пределе, а снаружи – визг шин, хлопки выстрелов, рваный вой сирен или ветра, я уже не понимаю.
Перед глазами мелькает всё, как в замедленном фильме.
– Убью суку, – рычит амбал.
И я снова действую, не думая. Просто инстинкт. Шарфик – мой верный боевой товарищ.
Я снова замахиваюсь и со всей силы луплю им по его лицу. Тот орёт, стонет, отшатывается, прикрываясь руками.
– Да что ж ты за демон мелкий! – сипит он, матерясь.
Мозг отключён, остались только рефлексы. Второй амбал делает шаг в мою сторону – и я, не раздумывая, сдёргиваю ботинок с ноги.
Больно, неудобно, но в тот момент это кажется идеальным оружием.
– Получай! – вырывается у меня, и я с размаху кидаю ботинок.
Бах! Подошвой прямо в лоб. Чисто, чётко, как по учебнику.
Мужчина отшатывается, морщится, а потом с размаху налетает спиной на кресло водителя.
– Ты чё творишь, придурок?! – орёт водитель, фургон снова дёргается, нас всех кидает на пол.
Руки дрожат, но внутри просыпается что-то дикое. Страх всё ещё там, под кожей, но поверх него – истерическое, кровожадное желание бороться.
Я подскакиваю на ноги, но меня тут же косит в сторону. Фургон снова дёргается, будто бешеная лошадь.
Локоть бьётся о металл – резкая, острая боль, как удар током, от локтя до плеча.
Я шиплю, сжимаюсь, прижимаю руку к груди, но не успеваю даже выругаться.
В глазах всё плывёт, но я всё же вижу. В боковом окошке мелькает картинка – и у меня холод в животе.
Мы не по дороге едем. Мы с дороги летим!
Фургон пробивает какое-то ограждение – грохот металла, искры, визг.
Боже!
Мне конец!
Глава 26. Барс
Ярость горит в груди, как керосин. Кислота кипит в венах: каждый удар сердца – пульсирующая волна этого жара, от неё немеют пальцы, трясутся кулаки.
Хочется рвать, ломать, крошить всё, что попадается на пути. Хочется найти того кто вздумал так со мной шутить и показать ему, что такое окончательная расплата.
Я вижу чёрно-красный кадр в голове: птичка в чьих-то руках, тени чужих лиц, их уверенность.
Захотели выбить себе условие? Они выбьют себе место на кладбище, вот что я им выторгую.
Никаких переговоров, никаких компромиссов. Те, кто
