Ебучий. Пистолет.
Мир завис. Падает в бездну. Я стою на обрыве собственного разума и смотрю в ебаный космос этой логики.
У меня в голове, блядь, ревёт пожарная сирена. Все процессы в мозгу остановлены. Экстренное обновление системы.
– Ты… – рвано выдыхаю. Мозг дальше виснет. – Ты хотела, блядь, кидаться в них пистолетом?!
– Ну… – она пожимает плечами. – У него ж железная штука… Ну, тяжёлый. Ударит – и всё. Я видела в кино, так можно.
– Сука. Да тебя, блядь, врагам надо отправлять. Без прикрытия. Одну. Чтобы они через пять минут ёбнулись в истерике.
Она снова хлопает ресницами. Стоит на одной ноге, та, что обута, дрожит. Вторая нога поджимается – ступня грязная, в ссадинах, бледная, и видно, как каждый её мускул сводит.
Плечи дрожат, губы мелко подрагивают от холода.
– Так, – говорю жёстко, решая. – В машину мою пиздуй. Там продолжим разговор.
– Но… – она поднимает глаза, как будто я сейчас должен объяснить.
– В машину!
Она шмыгает носом, пытается фыркнуть, но дрожь подкашивает её. Я, не дожидаясь, хватаю за локоть, аккуратно, но крепко, и веду к машине.
К счастью, у девчонки остались хоть какие-то крупицы мозгов. На этот раз она не спорит.
Молча, с хмурым видом, взбирается в тачку и плюхается на сиденье.
Я разворачиваюсь к своим людям, раздаю указания:
– Прочесать сектор. Камеры, проезды, свидетели. Найти этих долбоёбов, которые против меня пошли. Быстро.
Головы кивают, кто-то уже орёт в рацию, кто-то скачет в сторону выхода. Всё. Запущено. Пошло дело.
Я захлопываю дверь, обхожу машину, усаживаясь. Руки на кожаном руле. Пальцы чуть подрагивают. Челюсти сведены
Зудит. Не злость. Злость уже прошла. Теперь – ахуевание. Просто вакуум в башке и трещина в понимании мира. Нихера не понимаю.
А я, сука, ненавижу не понимать и не контролировать.
– Как ты выбралась? – цежу. – И без хуеты давай. Чётко.
– Ну… – она ёжится, руки теребят край куртки. – Меня затолкали в фургон…
Я выжидаю. Не перебиваю. Слушаю всю эту историю.
– И вот мы съехали с дороги! Нас кидало по салону, а потом всё остановилось… И я увидела пистолет! – переводит дыхание. – Схватила его. А те головорезы – замерли. Кажется, они поняли, что я бросаю метко.
Я сжимаю руль. Кожа под ладонями скрипит, пальцы впиваются в него, как в чужую глотку.
Мышцы рук дёргаются. Педаль газа продавлена до пола. Машина рычит, как зверь, выстреливает вперёд.
Конечно, блядь.
Они, сука, не пистолета испугались.
Они охуели от того, что эта ёбнутая кукла с огоньком в глазах держит оружие как кирпич. Что она реально собиралась им КИДАТЬСЯ.
Я, блядь, в ахуе. Опять. До состояния, когда хочется въехать в отбойник – просто чтобы встряхнуть мозг, возможно, он работает неправильно.
Как, сука, можно быть настолько неадекватно живучей?
– Запомнила их? – спрашиваю, ловко лавируя между тачками.
– Немного, – кивает. – Думаю, узнаю, если что. И буду бежать быстрее от них, чем от твоих!
Дальнейшая дорога проходит в молчании. И правильно, сука.
Пташка сидит тихо, не дёргается, не лезет со своими тупыми вопросами. Похоже, наконец-то прочухала, что я на грани.
Внутри всё херачит, как генератор на перегреве. Каждую секунду, что веду машину, вены будто обмотаны проволокой с током.
Ярость. Густая, горячая, чёрная. Оплетает изнутри, давит.
Подземка встречает серым светом, жужжанием вентиляторов и бетонной тишиной. Машина катится медленно. Паркуюсь. Глушу.
– А куда мы приехали? – пташка начинает крутить башкой. – Что здесь? Полиция?
– Какая к херам полиция?
– Ну, надо же заявление подать! Да и выглядели те мужчины не очень… Может, они там пострадали…
– Ты… Пташка… Нахуй это всё.
Я не нахожу слов. У меня в голове их больше нет. Ни одного, которое не сорвёт тормоза.
Я выскакиваю из машины. Дверь захлопывается с таким звуком, будто это не металл, а моё терпение ломается.
Голова дымит. Пальцы дрожат. Скулы сводит.
Из машины раздаётся неуверенное шорохание. Скрип ткани. Дверь открывается медленно.
Пташка выбирается, взглядом осматривает всё вокруг потеряно. Подбородок дрожит.
– Так что здесь? – спрашивает она тихо.
– Моя временная квартира, – отсекаю. – Я здесь буду жить ближайшие дни. И ты – со мной.
Глава 27
Я вхожу в квартиру со смешанным ощущением, будто ступаю в волчью берлогу и выставочный павильон одновременно.
Вроде страшно, но и интересно.
Глаза сразу цепляются за простор. Всё – открытое, огромное, дышащее. Потолки высокие, как в музее. Окна – до пола.
Впереди кухня перетекает в гостиную, а в дальнем углу начинается лестница, ведущая наверх.
Не просто квартира, а такая, знаете, дизайнерская, как на обложках модных журналов.
Каждая деталь – будто вырезана лазером. И при этом… Пусто.
Никаких фото. Никаких мелочей. Ни одной цветочной вазочки, ни пледа на диване. Минимум. Как будто здесь живёт не человек, а…
Ну да, Барс.
В желудке сразу что-то сжимается, стоит подумать, что мне придётся здесь жить несколько дней.
Он же псих. Реальный. Живой. Опасный.
И теперь – мой сосед по жилплощади?
А если он ночью… Ну… А если у него фантазия разыграется? Или настроение испортится?
Или захочет показать, кто в доме Барс?
А у меня даже пистолетика больше нет. Но ведь и это – тоже вариант самообороны! Железный друг!
Барс разворачивается к столику у входа, скидывает пистолет и ключи так, будто кидает хлам.
– У тебя… – я сглатываю, стараясь хоть как-то разрушить тишину. – У тебя красивая квартира. Очень. Видно стиль и…
– Это не моя, – отрезает он. – Двигай дальше, пташка.
– Не твоя? А чья? Мы же не ворвались в чужую квартиру?
– Почему ворвались? Просто поугрожал хозяину, тот в страхе съебался. Считай, добровольно отдал.
Я останавливаюсь. У меня на лице застыло выражение «сбой в системе». Рот приоткрыт. В зрачках, вот сто процентов, выбивается «ERROR».
Я стою, как истукан. Нет, хуже – как человек, которого лопата по башке приложила.
Он. Реально. Выкинул. Человека. Из. Квартиры?!
Просто взял, напугал, вытряхнул жильца и вселился сам, как ночной демон с ключами.
А я?! Я ж теперь в соучастниках?! Я ж теперь в списке разыскиваемых?!
Всё внутри стягивается в тревожный узел. Сердце колотится, желудок скручивается в комок.
– Расслабься, – хмыкает Барс. – Всё нормально. Снял хату на пару дней. Я здесь
