не особо часто тусил, чтобы себе недвижку брать.
– Разве? – удивлённо смотрю на него. – А я думала, что ты здесь живёшь. Ну раз приставал тогда в переулке… А потом ещё и твой брат здесь…
– Брат приехал, чтобы подарок подогнать.
Щёки вспыхивают, как будто мне в лицо плеснули кипяток. Кожу жжёт.
Тело будто не моё, слишком тесное, неудобное, всё внутри сжимается от смущения.
Стоит вспомнить, как Барс называл меня подарком…
И смущение, подобно костру, вспыхивает. Обжигает каждую клеточку.
Ещё и Барс смотрит, как будто может меня развернуть, распаковать и… Воспользоваться.
– Хотя… – цокает мужчина, проходя мимо. – Может, Булат знал о твоих талантах хуйню творить. И решил брата убрать.
– О… Значит, твоего жуткого брата зовут Бурат? – намеренно игнорирую такую странную похвалу.
– Если ты щас планируешь биографию собрать – лучше сразу рот прикрой.
Я обиженно поджимаю губы. Вроде бы привыкла уже, что он грубый. Что у него на каждое слово – как топором.
Но всё равно неприятненько! Душит от обиды. Такая тупая, тягучая, как будто лужа внутри застыла.
Я тут же отвожу взгляд. Не хочу, чтобы Барс заметил. Ещё и порадуется, гад. Не знает ничего о манерах!
Цепляюсь глазами за первое, что попадается – панорамное окно. И вижу себя в отражении.
Растрёпанная, волосы в разные стороны, в прядях – грязь и какие-то веточки.
– Ох… – вздрагиваю. – Барс, а… Мне нужно домой!
– Это ещё зачем? – недовольно скалится. – Из тюряги уже везением сбежала. Из больницы – тоже. Отсюда – хер спетляешь. Так что рекомендую эти мысли убрать.
– Мне вещи нужны. Сменка. Я не могу просто так ходить. Понимаешь? Я же выгляжу как… Как из болота!
– Душ здесь есть, на втором этаже. Туда и двигай. Вещи твои сейчас подвезут.
Я не знаю, радоваться или возмущаться?! Он что, отправил кого-то в мою квартиру?
Кто там шарил по ящикам? Кто трогал моё бельё? Кто вообще им разрешал?!
Но я решаю, что повозмущаюсь потом. После душа расскажу этому диктатору, что такое личные границы.
Но сначала – душ. Чтобы смыть всю эту мерзость и привести себя в порядок.
Нужную комнату нахожу быстро. Дёргаю на себя дверь, захожу внутрь. И тут же захлопываю за собой, как будто за мной погони и камеры.
Грязь начинает стягивать кожу, как засохшая маска. Чувствую, как чешется плечо.
Я поёживаюсь, по телу пробегает дрожь. Душ, срочно. Но. Есть одно но.
Барс.
Он, конечно, внушает доверие. Примерно как удав с аллергией на мышей. То есть – никакого.
Я оглядываюсь. Нахожу тумбочку у стены. На ней стоит какая-то дизайнерская ваза. Наверное, дорогая. Наверное, ценная.
Но сейчас у неё есть одна функция – быть баррикадой.
Я хватаю эту тумбочку, кряхтя, тащу к двери. Ощущая, как тянет мышцы рук, сжимаю зубы. Не сдаюсь.
Я подвожу тумбочку впритык к двери. Потом хватаю вторую, поменьше, и ставлю рядом.
Останавливаюсь. Осматриваю свою мини-линию обороны. Ха. Не пройти, не проскользнуть.
Если полезет – услышу. Успею визжать. Или швырнуть что-нибудь. Хотя бы той же вазой.
Довольная собой, начинаю раздеваться. Всё тянется, всё неприятно. Штаны вообще как вторая кожа.
Зайдя в душевую, я включая горячую воду. Наслаждаюсь тем, как раскалённые капли бьют по коже.
О, Боже, да.
Вода стекает по плечам, по спине, по животу. Смягчает грязь, смывает пыль, жир, страх.
Я подставляю лицо под струю. Вода хлещет по щекам, по ресницам. Струйки текут по губам.
С каждой минутой я чувствую, как внутри оттаивает что-то застуженное. Будто не просто грязь смывается, а всё – страх, паника, злость, истерика, дрожь.
Я нахожу какую-то новенькую баночку. С гелем. Чёрная, стильная, без надписей. Открываю. Пахнет лесом.
Выдавливаю немного на ладонь. Намыливаю тело. Пузырьки геля хрустят на коже.
Я чуть напеваю себе под нос. Тело расслабляется. Наконец, начинаю верить в то, что пережила этот день.
Холодок скользит по влажной коже. Воздух будто покачнулся в кабинке. Я вздрагиваю, резко вдыхаю.
Поворачиваю кран, добавляя температуры воде, чтобы не замёрзнуть. Продолжаю напевать какую-то мелодию.
Слова сами не складываются, зато мелодия обволакивает, как пар.
– Красиво поёшь, пташка, – раздаётся голос Барса за спиной.
Глава 27.1
Я вздрагиваю. Резко, как от выстрела. Нога срывается, пятка скользит по мокрой плитке.
Плечом врезаюсь в кафель, больно, резко, локоть выскакивает вперёд, будто могу отбиться. Вода хлещет в лицо.
Моё тело оголено. Полностью. А Барс – монстр, зверь, который не знает слова «личное пространство».
Я оборачиваюсь, судорожно отбрасывая мокрые пряди с лица. В глазах пар, с губ срывается всхлип.
Барс. Обнажённый. Он стоит в узком пространстве душевой, и пар ложится на его плечи. Вода скользит по его телу.
У меня всё внутри сжимается. Живот, горло, бёдра. Воздух застревает в груди, как капля кипятка.
Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть.
Но взгляд сам падает. На его широкие плечи. На кубики пресса.
Щёки пылают так, будто у меня лицо вот-вот задымится. Грудь поднимается рывками. Внутри смесь паники и жара.
Это ощущение вскипает, пузырится где-то под рёбрами. Живёт в дрожащих коленях.
Я пытаюсь не смотреть. Но… Взгляд скользит ниже.
По его торсу – широкому, выточенному. По кубикам пресса – чётким, упругим, будто камень под кожей. Они двигаются с каждым его вдохом, перекатываются.
Ниже – косые мышцы. Тонкие полосы по бокам, уходящие от живота к бёдрам. Мощные, рельефные. Как будто тело вылеплено вручную.
Я не дышу. Реально не могу. Лёгкие отказываются работать.
Тёмная дорожка волосков начинается чуть ниже пупка. И тянется вниз, всё ниже, между бёдер.
Во рту пересыхает. Меня начинает потряхивать. Я чувствую, как всё во мне пульсирует. Грудь сжимается, живот скручивается.
Глаза идут по этой дорожке. Медленно. Я не хочу. Но смотрю. Ещё ниже.
Между его бёдер – эрегированный член.
Я не должна была смотреть. Не хотела. Но… Увидела.
Вскидываю взгляд. Резко. Во мне всё пылает. Я не знаю, что делать. Куда смотреть. Как дышать. Меня заливает стыдом. Желанием. Смущением. Трепетом.
Вода хлещет сверху, обдавая плечи горячими струями. Капли стекают по волосам.
– Что ты здесь делаешь? – пищу, прижимая ладони к груди. – Как ты зашёл? Я же защиту поставила!
– Защиту? – Барс ржёт низко, с хрипотцой. – Та хуйня у двери, которая наружу открывается?
– Ой…
Я понимаю, что баррикада не сработала. Кажется, не очень
