сарпесков. Я думаю, они невольно нам помогут.
Кто конкретно из сарпесков являлся мистуром, воины Хродира разбирать не стали, а попросту похватали из домов самых пожилых сарпесков, каких смогли найти — в результате собрав два десятка убеленных сединами старцев. Этих старцев и пригнали в Священную Рощу сарпесков. Может, это место когда-то и было лесной рощей, однако сейчас так называлась огороженная круглая площадка недалеко от Гротхуса. На этой площадке находились изваяния Богов и Предков — тех, кому поклонялись сарпески.
Оставив старцев снаружи площадки, так, чтобы им было видно происходящее, Востен, Хродир и Ремул стали осматривать изваяния. Сами статуи представляли собой деревянные столбы — или, скорее, очищенные от коры деревья — покрытые искусной резьбой; они являлись, насколько это позволяло мастерство варварских ремесленников, изображениями Богов и Предков. Подобные Рощи обычно начинались с одного дерева, схожего какими-то чертами с определенным божеством; впоследствии вокруг этого дерева, искусно обработанного резчиками, устанавливались иные — в честь других божеств.
— Так, — сказал Хродир, осматривая изваяния, — это — Сегвар, Дарующий Победу, Отец Воинств и Кормитель Мечей, — Хродир поклонился изваянию, — это — Хитейр, Гонитель Туч и Податель Дождя с молниевым двузубцем, — рикс опять поклонился, — это — Тронара, жена Хитейра и Мать Урожая с листьями и колосками, это — Релева, Дева-Охотница, Гонительница Добычи и Кормящая-с-Копья, это — Нотар, Повелитель Рек, держащий чашу с Источником Мудрости, это — Сольвир с Небесным Очагом… а это кто?
Все осмотренные и перечисленные Хродиром изваяния были щедро украшены — и искусной резьбой, и самоцветными каменьями в глазах, и посеребренными волосами и бородами, если борода полагалась божеству. Однако этот идол был украшен гораздо лучше. Волосы и усы статуи были не серебряными, а золотыми, в глаза были вставлены не банальные кругляши бирюзы, а настоящие сапфиры, а резьба была столь тонкой, что каждая черточка на лице полностью повторяла морщины живого человека. Изображенное божество держало в руках связку стрел, также обильно украшенных золотом и резьбой, а у ног статуи лежал, обвивая сапоги, искусно вырезанный из того же ствола дерева волк. Судя по всему, волк был изображен мёртвым — глаза закрыты, на шее глубокая рана. Само дерево, из которого была изготовлена эта статуя, было светлее, нежели остальные — однако дело было не в свежести, а в породе древесины.
— Кто это? — спросил Хродир, — я знаю всех наших Богов, но этого — не знаю. Ни у кого из Богов нет такого атрибута — связка стрел. Да и мёртвый волк…
— А ты догадайся, — улыбнулся Востен, — вспомни Богов и Предков в вопернской Священной роще.
Хродир стал, загибая пальцы, про себя перечислять изваяния, стоящие в такой же Роще у вопернов, а Ремул, повернувшись к Востену, сказал:
— Я, похоже, понял, — ферран дотронулся до изваяния, — это не Бог. Это Предок. Я думаю, это прародитель сарпесков.
— Признаю твою мудрость, молодой ферран, — с улыбкой сказал Востен, — ничем иным, кроме как прародителем сарпесков, этот идол быть не может. Скорее всего, под ним — могила или кенотаф реально жившего раннего сарпеска, не исключено, что основателя рода. А теперь вопрос — как лишить сарпесков их «сарпесковости», если их прародитель, их объединяющее начало — вот оно, прямо перед нами?
Хродир нехорошо улыбнулся и крикнул дружинникам, чтоб те несли его секиру — скорее ритуальное, нежели боевое оружие. Старцы сарпесков негодующе зашумели и попытались пройти в Рощу — но дружинники Хродира остановили их древками копий.
Ремул спросил колдуна:
— И как же это сделать? Неужели достаточно просто свалить эту статую, чтоб сарпески перестали быть сарпесками?
Востен поудобней оперся на посох — то самое копейное древко, которое он несколькими днями ранее обработал резцом.
— Рикс Хродир, — сказал колдун, — разреши, я скажу тебе кое-что без лишних ушей.
Хродир кивнул и жестом подозвал Востена.
Подойдя к риксу, Востен наклонился к нему — так, чтоб было слышно лишь собеседнику — и тихо сказал:
— Повремени пока, не убивай это изваяние, — и, видя удивление на лице рикса, добавил, — я считаю, что это лучше сделать в присутствии пленных дружинников сарпесков, а еще лучше — при главах их родов. Поверь, это будет намного полезней.
— Но если можно прямо сейчас… — начал было рикс, но Востен его прервал:
— Сделаешь это прямо сейчас — многое потеряешь: упустишь добрую возможность. Всё увидишь, Хродир. Просто вызови сюда Хелену с пленными, и тогда сруби идола при них.
— Послушаю твой мудрый совет, — сказал Хродир.
С этими словами рикс, оставив Ремула и Востена, направился в Гротхус.
Глава 12. Поверженный идол, новый идол
Едва Хродир удалился, Востен обратился к Ремулу:
— Спасибо тебе, ферран, за вовремя пришедшую мысль, — сказал колдун, — что касается существа твоего вопроса, то, как я вижу, ты плохо представляешь себе сущность таветов, хоть Хродир и зовет тебя таветом. Давай-ка я кое-что тебе объясню, — последние две фразы Востен сказал по-мирийски, что Ремула уже не удивило — похоже, мудрец действительно много где побывал и много чему обучился, дожив до глубоких седин.
Ремул приготовился слушать, сложив руки на груди.
— Я даже больше скажу, — продолжил Востен, — не сущность таветов, а сущность варваров. Не удивляйся, я сам не отношу себя к той категории, которую ты привык обозначать этим словом, несмотря на мое происхождение. Варвары — это общее название кулхенов, таветов и роданов, но ты-то вкладываешь в это понятие иной смысл. Ты считаешь, что варвары — это те, кто ниже ферранов и мирийцев по уровню развития культуры. Не могу сказать, что ты ошибаешься, но могу точно сказать, что ты не понимаешь сути их верований. Ты, наверное, считаешь, что они поклоняются Богам примерно так, как это делаете вы с мирийцами?
— Ну да, — пожал плечами Ремул, — я понимаю, что они делают это по-своему — приносят другие жертвы, например, но всё же и мы, и они поклоняемся одним и тем же Богам, только называем их по-разному.
— Я поражен твоими суждениями, Ремул, — покачал головой мудрец, — прожить среди таветов три года — и ни разу не слышать выражение «Боги и Предки»?
— Я постоянно слышу это от таветов, — сказал Ремул, — но это не сильно отличается от наших, ферранских, представлений. Мы тоже верим, что предки смотрят за нами из мира мертвых…
— А таветы и остальные варвары считают иначе, — перебил Востен, — они вообще не отделяют себя от своих Предков. Они только недавно — и то, не все — перешли от родов к племенам. Для варваров Предки — это часть жизни, а не просто
