тавет и вроде как воперн, хотя и не воперн — я же ушел от них. Я сижу на троне Сарпескарикса, но я не Сарпескарикс хотя бы потому, что я не сарпеск. Но кое-что у меня всё-таки есть, — и Хродир достал из-под ворота имперский жетон, который он, оказывается, носил на шнурке на шее, — и мне интересно, как бы поступил на моем месте имперец. Не тавет, не ферран, а имперец.
Ремул улыбнулся. В общем-то, центуриону не хотелось бы допустить жертвы целого народа, тем более, что от живых и покоренных сарпесков выгоды было гораздо больше, чем от принесенных в жертву по неверно истолкованным Хродиром кровавым обычаям таветов.
— Мы редко уничтожаем завоеванные народы, — сказал Ремул, — зачем резать на мясо дойную корову?
— Поясни, — попросил Хродир.
— Мы завоевываем народы не для того, чтобы просто принести их в жертву, — сказал центурион, — то есть, конечно, мы после победы приносим жертвы Богам, даровавшим нам ее — но мы считаем, что Боги даруют нам и военную добычу вместе с победой, а отдавать назад подарки, по нашим обычаям, значит оскорбить дарующего. Мол, не нужен нам такой подарок. Поэтому нам и в голову не приходит приносить в жертву всю добычу целиком, хотя я знаю, что у таветов иногда так и делают.
Хродир нахмурился:
— А что означает слово «завоевывают», которое ты употребляешь? — спросил рикс.
— Подчиняют своей воле силой оружия, — ответил Ремул, — если какой-нибудь народ пошел против интересов Империи, но при этом у этого народа есть какие-то ценности — земля, богатства — мы завоевываем этот народ. Мы убираем правителя этого народа, вместо него ставим либо своего наместника — если земли этого народа присоединяются к Империи — либо верного нам правителя, если эта земля империи не нужна. Богатства народа мы забираем себе как военную добычу. Тех, кто сражался против нас, мы обычно обращаем в рабство, строптивых и непокорных — казним. Народ облагается данью, которую выплачивает нам.
— Данью? — Хродир удивился незнакомому слову.
— Если говорить привычными тебе словами, — уточнил Ремул, — на народ налагается вира за поражение в войне. Но это только в том случае, если земля покоренного народа не присоединяется к Империи. Или, снова привычными тебе словами — мы с этого народа собираем полюдье.
— Сложно это всё, — поморщился рикс, — а с пленными вы что делаете?
— Большую часть обращаем в рабов, — ответил ферран, — некоторых казним, некоторых берем себе на службу. Зависит от пленного.
Хродир некоторое время помолчал, приглаживая пальцами усы.
— Брат Ремул, — сказал он, — что бы ты сделал сейчас на моем месте? Как бы ты поступил с сарпесками?
Ремул усмехнулся.
— Я бы постарался сделать так, чтобы сарпески полностью тебе подчинились, признали тебя риксом, — сказал центурион, — я бы перевез сюда всех своих людей, находящихся в деревне Хадмира, и разместил бы их в Сарпесхусене. Я бы послал людей по всем отдельным родам сарпесков и сказал им, что рикс сменился, а тех родовичей, кто будет возмущаться — казнил бы на месте, а их род отдал бы родовичу из тех, кому ты доверяешь.
— Предки так не делали, — мотнул головой Хродир, — и я не думаю, что у меня получится. Понимаешь, таветы — это много племен, а каждое племя когда-то было родом. Все люди племени — друг другу родичи, хотя и не всегда помнят, кто у них общий предок. Вот представь себе: воперны, например — это волки, а сарпески — это олени; приходит волк к оленям и говорит: я теперь ваш рикс. Олени от этого сбросят рога и станут волками? Или волки отрастят копыта и станут оленями? Я уже говорил: я не могу стать сарпескариксом, потому что по крови я не сарпеск; сарпески не могут стать людьми рикса из вопернов, потому что они не воперны. Именно поэтому предки приносили покоренных врагов в жертву, убивая их род и утверждая свой на новой земле.
Воцарилось молчание.
— Я знаю, кто мог бы нам помочь, — сказал Ремул, — крофтманы. Орто, например, знает всю историю таветов — наверняка он знает и то, действовали ли предки как-то еще, кроме принесения всех врагов в жертву.
— Орто не пошел с нами, — ответил Хродир, — и я его понимаю. Он очень стар и не вынес бы дороги. Скорее всего, выжил кто-то из крофтманов сарпесков — но я им не доверяю, они всякого нарасскажут… Где бы нам найти…
И тут оба собеседника хором сказали:
— Востен!
Колдуна тотчас вызвали в Зал, и через пару минут он присоединился к беседе. Хродир и Ремул объяснили ему суть вопроса, и мудрец, помолчав несколько мгновений в раздумье, сказал:
— Рикс Хродир, — Востен присел на лавку рядом с Ремулом, — мне кажется, ты и сам ответил на свой вопрос. Как ты верно заметил, нельзя считать тебя ни воперном — ибо ты отрекся от них, ни сарпеском — ибо ты не сарпеск по рождению. Но и ты, и твои люди, и сарпески — вы все всё-таки дальние родичи, ибо вы все — таветы. Вы говорите на одном языке и выглядите одинаково, в сравнении с иными народами. Загвоздка лишь в том, что те таветы, которых ты покорил, считают себя отдельным племенем — сарпесками.
— Так любое племя считает себя одновременно и таветами, и отдельным племенем внутри таветов, — сказал Ремул, — это нормально для вар… для жителей Севера.
— Ремул, в этом и корень проблемы, и ее решение, — наставительно поднял палец мудрец, — достаточно лишь разрушить представление сарпесков о том, что они в первую очередь — сарпески, и лишь во вторую — таветы, и они останутся просто таветами — а отчего бы одним «просто таветам» не признать риксом другого «просто тавета»? Тем более, что Хродир как раз и есть тот самый «просто тавет» — он уже не воперн, о чем, полагаю, необходимо сарпескам донести.
— Что ты предлагаешь? — спросил Хродир, — как я смогу убедить оленей, что они — не олени?
Мудрец расплылся в улыбке.
— Юное создание, — обратился он к сидящей у ног Хродира девушке, — скажи мне, какое оскорбление никогда не потерпели бы твои предки?
Девушка демонстративно отвернулась.
— Отвечай мудрецу! — крикнул Хродир и толкнул девушку ступней — несильно, но достаточно, чтобы она, потеряв равновесие, упала на ковер.
— Нет необходимости обижать эту красавицу, — сказал Востен, поднимая руку в останавливающем жесте, — я предлагаю нам всем сейчас пройти в Священную Рощу сарпесков — там, я думаю, мы всё и увидим. И да, Хродир, распорядись, чтобы туда… — Востен некоторое время подбирал подходящее слово, — пригласили и выживших мистуров
