слушай своего рикса и своего жениха! Марш собираться! Я сказал — я пошлю за тобой, когда мы устроимся в Сарпесхусене, — Хродир развернулся, и, жестом позвав за собой Ремула, направился к лесу, где с начала битвы стояли кони его отряда.
Облачное покрывало над лесом на востоке разошлось, и поле боя осветило солнце.
— Смотри, рикс, — Востен обвел рукой залитый утренним светом пейзаж, — это солнце твоей победы. Сами Боги предвещают твой восход этим знамением.
Хродир лишь довольно усмехнулся.
Глава 11. Судьба покоренных
Главное селение сарпесков — Сарпесхусен — Ремул помнил по летнему походу. Тот поход, впрочем, не был полномасштабной завоевательной кампанией, а являлся традиционным для таветов набегом. Подойдя летом к этому селению, воперны ограничились тем, что перекинули через ограду горящие факелы, постреляли стрелами с зажженной паклей по соломенным крышам, а затем, заметив на недальнем выпасе огромное стадо, явно принадлежавшее сарпескам — переключились на эту добычу. Вместо штурма, который и не планировался изначально, Хельвик ограничился угоном этого стада на землю вопернов.
Сейчас же перед Хродиром стояла другая задача.
Дождавшись по совету Ремула ночи, и ничем не выдавая себя, воинство Хродира приблизилось к ограде Сарпесхусена — простому валу с частоколом, или, скорее, высоким тыном — и, одним броском преодолев это препятствие, ворвалось в селение.
Организованного сопротивления сарпески оказать не смогли. Многие из них выбегали из домов с оружием — щитами и копьями — и тут же падали под мечами Хродировой дружины. Судя по всему, дружинников у сарпесков в селении почти не было — только Гротхус защищали воины с мечами и в доспехах — поэтому, как и предполагал Ремул, селение стало легкой добычей. Несколько домов сгорело, однако Хродир, помня о том, что в этих домах надо было впоследствии разместить его людей, запретил жечь селение; его запрет, однако, не касался грабежей — и дружинники взяли свою законную добычу.
Востен помог и в этот раз — как только начался штурм, небо, закрытое тучами, прояснилось, и полная луна осветила поле боя. Это сильно облегчило вопернам схватку среди незнакомых построек.
Когда пал последний защитник Гротхуса сарпесков, Хродир сам вышиб дверь в личные покои Курсто и выволок за волосы в Большой зал дочь сарпескарикса — славящуюся среди всех восточных таветских племен своей красотой Фертейю. Удерживая ее за волосы, рикс назвал ее при дружине своей добычей и отправил назад в покои, приставив стражу. После этого он доверил Ремулу организовать караулы, а сам, утомленный дневными и ночными делами, направился в покои бывшего сарпескарикса.
Утром проснувшийся Ремул вышел из комнаты, которую взял себе в Гротхусе, и отправился в Большой Зал. В зале на кресле с искусной резьбой, то есть троне сарпесков, еще вчера принадлежавшем Курсто, сидел довольно улыбающийся Хродир. У кресла стояли два дружинника — почетная охрана, как и положено риксу. У ног его сидела на полу Фертейя с заплаканным лицом, причем нога Хродира покоилась на плече девушки. Ремул брезгливо поморщился от такого зрелища, в очередной раз подумав, что по-настоящему таветом ему всё же стать не суждено.
— Брат Ремул! — воскликнул рикс, — как спалось?
— Без снов, брат Хродир, — махнул рукой ферран, — устал за вчера, как пёс.
— Я тоже устал, — довольно улыбнулся Хродир, выразительно посмотрев на Фертейю, — ночью.
Ремул покачал головой, но промолчал.
— Садись, — Хродир показал на скамью рядом с собой, — поговорить надо.
Ремул сел на указанное Хродиром место. Между ним и троном рикса находился небольшой ковер, или, скорее, тканевый гобелен, на котором горкой лежали серебряные и золотые изделия — добыча Хродирова воинства в Сарпесхусене. Была ли это доля рикса или вся добыча, которую рикс должен был делить среди дружины — Ремул не знал.
— Ремул, — сказал Хродир, — мне нужен твой совет.
— Что волнует тебя? — спросил Ремул.
Хродир вздохнул.
— Думаю, что делать с сарпесками, — пожал плечами он, — с одной стороны, их бы надо принести в жертву Сегвару, Дарующему победу. С другой же стороны, среди моих людей не так много тех, кто умеет обрабатывать землю, сеять и собирать урожай — ты же знаешь, со мной пошли в основном воины. А у сарпесков, несмотря на то, что они считаются охотниками, есть и пригодные для обработки поля, и большие выпасные луга, и люди, которые умеют их обрабатывать. Как ты думаешь, не будет ли нарушением воли Богов и Предков, если я не принесу весь этот народ в жертву, а частично оставлю их как рабов?
Ремул покачал головой.
— Брат Хродир, — сказал он, — почему ты считаешь, что Боги и Предки велят принести весь народ в жертву?
— Потому что раньше так было, — сказал Хродир, — даже то, что я забрал себе их дома — это не совсем правильно. Мы взяли их силой оружия, нам ниспослал победу Сегвар — Отец Битв и Кормитель Мечей, и мы должны принести ему жертву. Сегвар дал — верни Сегвару Сегварово. Предки так делали. Что дал Сегвар — отдай Сегвару, а в нашей победе без Сегварова вмешательства явно не обошлось.
— Извини, — уточнил Ремул, — ты считаешь, что Сегвар дает, только чтобы потом забрать?
— Я никак не считаю, — мотнул головой Хродир, — так считают Предки, ибо они так делали всегда, если вмешательство Сегвара было очевидным.
То, что Хродир не до конца прав даже по Таво, было Ремулу ясно; непонятно было, откуда в нем проснулась такая кровожадность. В том, чтобы пожертвовать целым племенем, Таво необычного не видело; однако такая жертва применялась лишь тогда, когда рикс победителей обещал эту жертву Сегвару за победу, а ничего такого Хродир перед битвой не делал.
Таветы долгое время знали только два типа войны: весьма часто применявшийся набег и весьма редко случавшаяся война на уничтожение. Завоевательных войн таветы до прихода ферранов не знали; самой масштабной по-настоящему завоевательной войной было, пожалуй, заселение Таветского леса больше двух тысяч лет назад. Лишь тогда предки нынешних таветов не только брали землю, но и ассимилировали те кулхенские рода, которые остались на этой земле после ухода основной массы кулхенов на запад, через Аре. Лишь в последнее время — уже после подвигов Туро Могучего — некоторые южные таветы, приняв участие в ферранских походах как союзники, познакомились с завоевательной войной. Хродиру, впрочем, идея завоевательной войны была вовсе незнакома — а оттого и не знал рикс, что делать с покоренным народом.
— А мой совет тебе зачем тогда? — пожал плечами Ремул.
— Понимаешь, в чем дело, — Хродир склонил голову, — я теперь не знаю, кто я. Я
