только рынка капитала. Такой же процесс расчета ожидаемых доходов, расходов и рисков от приращения ресурсов предприниматель осуществляет и применительно к другим факторам производства. Фрэнк Найт отмечал, что само понятие «ресурса» служит лишь «технической концепцией», в основе которой лежит комбинирование альтернативных вариантов использования, то есть выбор:
«Как представляется, то, что мы именуем “ресурсом”, является таковым не по самой своей природе, а исключительно благодаря возможным видам его использования и, что еще очевиднее, в количественном аспекте (т. е. сколько ресурса имеется в наличии) допускает определение только в терминах своего использования. Но концепция ресурса по крайней мере помогает нам осмыслить тот факт, что альтернативные варианты использования являются таковыми и в количественном аспекте, о чем свидетельствует и наш повседневный опыт» (Найт 2003, с. 71, см. также с. 81).
Иными словами, проблема «редкости» или «ограниченности» ресурса является лишь упрощенным техническим представлением для проблемы неопределенности. Неопределенность — это разрыв между потребностями людей и средой, то есть мера неприспособленности. А полнота социальной информации в действии, или смыслов, — это мера того, насколько можно устранить этот разрыв. Изменение потребностей или среды точно так же ведет к изменению неопределенности, как изменения в смыслах, то есть потребности и среда являются такими же ресурсами, как и смыслы. Предприниматель увеличивает занятость ресурсов, наращивая и перераспределяя имеющийся у него капитал, до того момента, пока он ожидает получить чистую прибыль:
«Мы видели, как энергичный бизнесмен постоянно стремится к наиболее выгодному применению своих ресурсов, использованию каждого фактора производства до того предела, или границы, за которой ему окажется выгоднее переключить небольшую часть своих затрат на какой-либо другой фактор; мы видели также, что он в меру своего влияния является, таким образом, посредником, через которого принцип замещения так приспосабливает загрузку каждого фактора, что при предельном его применении затраты на него пропорциональны добавочному чистому продукту, получаемому в результате его использования» (Маршалл 2007, с. 497–498).
Чистая прибыль равна валовой прибыли за вычетом процента на капитал, норма которого подвержена выравниванию. Как показал Кейнс, интересы инвестора и предпринимателя находятся в согласии до тех пор, пока ожидаемая приведенная валовая прибыль («предельная эффективность капитала») выше, чем норма процента, то есть до тех пор, пока инвестор довольствуется такой нормой процента, при которой предприниматель может не только рассчитаться с ним, но и получить свой доход.
«Постановления против ростовщичества принадлежат к числу наиболее древних из известных нам экономических мероприятий. Подрыв побуждения инвестировать вследствие чрезмерного предпочтения ликвидности был величайшим злом, главной помехой для роста богатства в древнем мире и в Средние века. И это вполне естественно, поскольку риск и случайности экономической жизни либо уменьшали предельную эффективность капитала, либо способствовали росту предпочтения ликвидности. Поэтому в мире, где никто не чувствовал себя в безопасности, было почти неизбежно, что норма процента, если ее не сдерживать всеми средствами, имеющимися в распоряжении общества, поднималась слишком высоко и препятствовала необходимому побуждению инвестировать» (Кейнс 2007, с. 317).
Процент на капитал связывает инвестора и предпринимателя в процессе извлечения прибавочной стоимости. Предприниматель уплачивает процент инвестору за возможность приобретать средства производства и рабочую силу и извлекать прибавочную стоимость. Инвестор получает процент на капитал и участвует тем самым в распределении прибавочной стоимости.
Неравновесие и экономические циклы
Одномоментное, или статическое, равенство спроса и предложения возможно только при простом самовоспроизводстве. Оно имеет место тогда, когда домохозяйство производит ровно столько продукта, сколько ему нужно для потребления. При расширенном самовоспроизводстве и рыночном обращении ситуация динамична, при меняющихся численности и предпочтениях населения и в условиях анархии на рынке всегда либо спрос опережает предложение, либо предложение опережает спрос, а равновесие представляет собой не равенство спроса и предложения, а процесс согласования ожиданий:
«Представляется, что понятие равновесия подразумевает лишь то, что предвидения различных членов общества верны — в некотором специальном смысле. Они должны быть верны в том смысле, что план каждого человека основывается на ожиданиях именно таких действий со стороны других лиц, которые эти люди и намерены совершить, и что все их планы построены в ожидании одного и того же набора внешних событий, так что при определенных условиях ни у кого не будет причин эти планы менять» (Хайек 2020, с. 50–51).
В коммерческом обществе выравнивание спроса и предложения происходит не в момент, а за период времени: при избытке спроса поставщики в общем случае увеличивают, при недостатке — сокращают объем предложения. Это касается и товарного рынка, и рынка труда, и рынка капитала. Это — динамическое, или межвременное, равновесие. На разных рынках выравнивание спроса и предложения требует разного времени, поэтому динамическое равновесие не может наступить на всех рынках одновременно, оно всегда носит частичный, а не общий характер.
С точки зрения неподвижного наблюдателя динамическое равновесие представляется неравновесным состоянием: во всякий момент спрос скорее всего не равен предложению. Такая ситуация вытекает из разделения процесса самовоспроизводства на обособленные по времени и месту процессы потребления, производства и обращения, из многочисленности субъектов этих процессов и отсутствия их централизованной координации:
«Если мы имеем народное хозяйство в виде системы взаимодействующих частных хозяйств, то как правило, при таких условиях, момент потребления отделен от момента производства рыночными отношениями. Экономическое благо выступает перед нами как товар. Прежде чем попасть к потребителю от производителя, оно проходит через рынок. Производитель должен найти рынок сбыта, а потребитель рынок приобретения. Но каждый производитель и потребитель действуют в своих собственных частно-хозяйственных интересах без какого-либо единого для всех согласованного плана. Единственным регулятором, устанавливающим то или иное соответствие между действиями массы производителей и массы потребителей, между производством и потреблением, устанавливающим между ними состояние некоторого подвижного равновесия, является в этих условиях рынок» (Кондратьев 2002, с. 269).
Но динамическое равновесие вытекает также из самой природы людей. Неопределенность превращается в риск под действием как рациональной Системы 2, о которой говорил Канеман, то есть интеллекта, так и нерациональной Системы 1, то есть инстинктов и практик. В поиске равновесия между спросом и предложением эмоции и другие проявления субъективного играют не меньшую роль, чем вышколенный интеллект. Превращение неопределенности в риск и затем в определенность есть субъективный процесс расчета, а централизация расчета ведет ко все большему расхождению между спросом и предложением:
«В нашем неопределенном мире никто не знает правильного ответа на стоящие перед нами проблемы и поэтому фактически никто не способен максимизировать прибыль. Общество, которое в наибольшей степени допускает опыты и эксперименты, более других обществ способно решать свои проблемы (аналогичную точку зрения в книге 1960 года высказывает Хайек). Поэтому адаптивная эффективность создает
