на месте:
— Смотрите! Смотрите!
У камней, поблёскивая белым брюхом, билась оглушённая форель. Ещё одна лежала боком на мелководье. Третью медленно сносило течением.
Эль захлопала в ладоши и запрыгала по берегу, как девчонка:
— Получилось! Рыба! Настоящая рыба! Я поймала рыбу!
— Ты её контузила, — поправил Майор. — Впрочем, в истории войн это тоже считалось результатом.
Вик бросился первым, поскользнулся, больно ударился босой ногой о камень, но поймал добычу обеими руками. Рыба дёрнулась — скользкая, сильная — и едва не ушла. Эль прижала вторую к гальке, Сай выхватил третью у самого переката и посмотрел на неё так, будто от имени всего рода Гринсволдов лично извинялся за это варварство.
— Видишь? — сияла Эль. — Работает же! Работает!
Рыбы оказалось три. Сай выпотрошил их быстро и ловко, без лишней скрупулезности, промыл в ручье и нанизал за жабры на свежесрезанный прут.
Вскоре над костром поплыл дивный запах свежеприготовленной пищи
Вик замер. Ни разу еще он не вдыхал такого аромата: смешанный с дымком запах горячей форели, чуть обуглившейся кожицы, капающего на угли жира и чего-то ещё — сладковатого, речного. Эль, не отводя глаз, смотрела на рыбу.
— Долго ещё?
— Если нравится есть уголь — можно ускорить, — пояснил Сай. — Это натуральна еда, ее недостаточно просто разогреть! Или хочешь отравиться?
— Не хочу.
— Тогда жди.
Ждать оказалось труднее всего.
Наконец, а Сай снял с огня первую форель, разделил на три части. Вик схватил протянутый хвост, обжёг пальцы, но добычу не выпустил. Мясо было горячее, белое, распадалось на сочные слои и таяло во рту. Соль почти не чувствовалась, а вот дым пропитал все. Вик ел, обжигался, и не мог остановиться. В жизни он не пробовал ничего вкуснее!
Эль уверенно вгрызлась в свою рыбину и тут же, закашлявшись, выплюнула на ладонь что-то тонкое и острое.
— Это ещё что такое⁈
— Кость, — сказал Сай. — Осторожнее, их там много.
Девушка поднесла находку к глазам и уставилась на неё с искренним изумлением:
— У неё внутри… кости? Настоящие? Как у человека?
— Скелет. Рыба же позвоночное.
— Я думала, еда — это просто еда. — Она с ненавистью отбросила кость. — А у неё, оказывается, скелет. Ты не говорил, что это ловушка с мясом.
— Я сказал, что это рыба.
— Надо было сказать, что она кусается изнутри.
Вик коротко рассмеялся — сам от себя не ожидал.
Дальше Эль ела уже медленно, недоверчиво ощупывая языком каждый кусок, но не остановилась, пока от рыбины не остался обглоданный хребет. Потом внимательно рассмотрела и его.
Рыбы было мало, но она показалась настоящим пиром. Может, потому что ещё недавно эта еда плавала сама по себе.
Покончив с завтраком, они двинулись дальше.
Лес стал суше. Под ногами уже не хлюпало, хотя корни по-прежнему норовили поймать ботинок. Сай шёл впереди, будто читал одному ему видимую разметку. Эль то обгоняла его, то отставала, то исчезала на пару шагов в сторону — и возвращалась с видом человека, который проверил местность на предмет личной обиды.
— Сюда, — сказал Сай и свернул в узкий проход между кустами.
Для Вика это был просто проход, каких сотни. Но Сай присел и показал: примятую траву, вдавленные следы в мягкой земле, содранную кору на молодом деревце.
— Оленья тропа. Или косули. Они тут к воде ходят.
Эль мгновенно оживилась:
— Их можно есть?
— Если поджарить, то да.
— То есть мясо само проложило себе дорогу?
— Очень грубо сказано, но… да.
— Нравится мне эта планета.
Чуть дальше, на влажном песке в тени большого корня, Сай показал им другие следы. Уже не копыта — лапы. Широкие, с отчётливыми отметинами когтей.
Эль сразу положила руку на плазмаган.
— Это уже не мясо?
— Волк, — сказал Сай. — Опасный хищник.
— Позвольте, зачем терраформированному миру волки? — удивился Майор. — Федерация что, решила добавить в бочку меда ложку дегтя, чтобы вам тут, в раю, не скучать?
— Нет. Для экологического баланса, — ответил Сай. — Чтобы олени не сожрали молодые посадки. Чтобы косули не расплодились сверх меры, а потом не дохли от голода целыми стадами. Чтобы больные животные не разносили заразу. Здесь всё делали не просто для красоты.
Эль, сузив глаза, разглядывала след.
— На людей они нападают?
— Всё возможно, если потерять осторожность.
— Значит, здесь как везде.
И она пошла дальше. Внешне Эль оставалась спокойна, но теперь держала плазмаган наготове.
Внезапно лес оборвался.
Сначала Вик решил, что впереди скала. Потом разглядел опоры.
Они стояли поперёк просеки и уходили в обе стороны между деревьями: гигантские бетонные ноги, заросшие мхом и кустарником. Наверху лежала широкая балка монорельса, на которой местами уже успели вырасти маленькие деревца. На старом указателе едва читались какие-то цифры и стрелка, показывающая туда, куда давно никто не ездил.
— Что это? — спросил Вик.
— Монорельс, — сказал Сай. — Это дорога такая, по ней поезда ходят.
— А где поезд?
— Нигде.
Майор пояснил:
— Это часть транспортной сети.
— Что?
— Ну, она должна была соединить купола, будущие города, аграрные зоны, речные порты, узлы снабжения. Судя по всему, эту линию построили почти полностью, возможно, даже гоняли тестовые составы. А массовое движение так и не запустили.
Вик смотрел на опоры и не мог осознать увиденное.
Это было совсем не похоже на станцию, где каждый лишний метр выжимали досуха, продавали и снова делили. Здесь кто-то щедро, с размахом построил дорогу для будущих тысяч людей — которых ещё не было. А они так и не пришли.
— Предки правда так строили? — спросил он. — Просто так, про запас?
— До гибели Федерации человечество иногда умело смотреть дальше следующей наследственной грызни, — ответил Майор.
Сай помрачнел:
— Федерация тоже не была святой.
— Зато она строила миры.
— А потом развязала войну с биосами.
Эль предупреждающе подняла руку:
— Сай, не начинай.
— Для войны обычно нужны две стороны!
Несколько секунд было слышно только, как ветер гудит в старой балке да где-то в лесу трещит сойка.
— Ладно, идемте, — наконец произнес Вик. — Это все дела старые. Нечего их ворошить.
Перейдя просеку, они пошли дальше вдоль остатков монорельса.
Чем дальше они углублялись в лес, тем беззаботнее вела себя Эль.
Углядев на одном
