зрачки расширились как у кота, учуявшего сметану.
— Откуда у официантки деньги?
— У меня есть… кое-что.
Я резко показываю с шеи тонкую золотую цепочку — подарок матери на восемнадцатилетие.
— Это 20 тысяч. Плюс все наличные.
Он смотрит на мою цепочку, оценивающе.
— Хорошая вещь. Только вот… — громила наклоняется ко мне, ноздри забило табаком и перегаром. — Если я тебя отпущу, Север не просто язык отрежет. Он мне кости переломает.
Тошнота подкатывает к горлу.
— Тогда… просто отвернитесь. Скажете, что я выбила стекло.
Он рассмеялся. По взгляду поняла, что уступать не собирается.
— Мне тут, знаете ли, холодно… Схватили как преступницу даже одеться не дали, — прошептала я, дрожащим голосом и нарочно сжала плечи, чтобы казалось естественней.
Громила хмыкнул, но взгляд его задержался на моих коленях.
— Тебе бы босса согревать, а не ныть.
Я прикусила губу, делая вид, что смущена.
— Он… не мой тип.
Глаза вышибалы сузились.
— Да? А кто твой тип?
Позволяю себе хищную улыбку. Ну, что же. Играть так играть.
— Блондины. С такими… — провожу пальцем по его жилистому предплечью, пусть и противно, — сильными руками.
Громила замер, потом медленно облизывает губы.
— Босс сначала тебя убьёт. А потом меня.
— А кто ему расскажет?
Я наклоняюсь ближе, чувствуя, как его пьяное дыхание участилось.
— Может… придумаем, чем заняться, пока он на стрелке?
Мужские брови изумленно сходятся в переносице.
— Ты серьёзно?
— А тебе слабо? Ты когда-нибудь пробовал в машине? — я бросаю взгляд на его ширинку.
Господи, Боже мой!
Это все ради спасения.
Вот если б мама знала, где я и что тут предлагаю незнакомому бандюге… Она ж у меня старомодная. Вечно намекает, чтобы до свадьбы «ни-ни». Мы с Егором пытались, конечно, но вот только в самый неподходящий момент вернулись его родители. Так что с тех пор я отказываюсь, пока не съедем в собственную квартиру.
Смотрю, громила уже рычит, расстегивая ремень.
— Только быстро.
Дверь с его стороны щёлкнула, открываясь.
Я прячу улыбку, когда он подходит к моему окну и хватается за ручку.
— Конечно… быстро.
И со всей силы бью коленом ему в пах, стоило ему открыть дверь.
Ахтунг!
Он завыл, скрючившись, а я выскользнула из машины, не забыв швырнуть дверью ему по лицу.
— Сучка! Я тебя убью!
Но я уже бегу, ноги сами несут меня куда-то мимо заправки, через лужи, в темноту.
Сзади топот — он бежит за мной, но криво, всё ещё держась за причинное место.
Я петляю между машинами, чтобы запутать его и замечаю автоцистерну.
Ныряю под неё, прижавшись к маслянистому днищу. Сердце стучит так громко, что, казалось, его слышно за версту.
— Выходи, шмара! — голос вышибала дрожит от ярости.
Я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.
Он проходит мимо, пинает мусорный бак. Грязно ругается матом, что у меня уши покраснели. Плюет смачно на асфальт и уходит обратно к машине, хромая.
Я остаюсь под цистерной. Мне некуда бежать, пока они здесь. В округе чистое поле. Поймают.
Прижимаюсь спиной к холодному металлу цистерны, слушая, как громила ругается в двадцати метрах от меня. Его тяжелые шаги то приближаются, то удаляются — он мечется по пустырю, как раненый зверь.
— Эй, мужик!
Незнакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Сквозь просвет между колесами я вижу высокие кожаные ботинки, остановившиеся рядом с моим преследователем.
— Ты не видел тут девчонку? — хрипит громила, все еще согнувшись пополам. — В черной одежде, ноги длинные…
Кожаные ботинки развернулись, указывая в противоположную от меня сторону.
— Туда метнулась.
Громила не сказал спасибо, просто зарычал и заковылял в указанном направлении, продолжая сжимать пах.
Ботинки остаются на месте. Потом медленно приближаются к цистерне.
— Выходи. Быстро.
Я замираю, сжимая руки в кулаки — слабое оружие, но лучше, чем ничего.
Из темноты наклонился мужчина лет тридцати пяти в засаленной куртке механика. Его лицо невраждебное и спокойное.
— Ну че, так и будешь сидеть тут до утра? — он достает телефон. — Такси вызывать или сама побежишь?
Я недоверчиво вылезаю из-под цистерны, все еще готовясь к удару.
— Почему… вы помогли мне?
Он фыркает будто я сказала глупость.
— Знаю я этих ребят. Видно, что не по своей воли у них. Иначе не сбежала бы. Мне противно то, что они делают с молоденькими и беззащитными девушками.
— Вас же поймают…
— А мне терять нечего, — пожимает он плечами и мне становится так жалко этого незнакомца. — Ты не первая, кого я тут спасаю. Я сейчас пойду, основное освещение выключу, а ты…
И он начал объяснять мне в какую сторону бежать и где можно поймать такси.
Я сто раз поблагодарила его и спряталась, ожидая, пока механик не зайдет в здание. Через несколько минут уличные фонари начали мигать, а потом и вовсе потухли.
Приняв это за сигнал, я выскальзываю из-под цистерны и бегу, как мне велели.
Глава 6
Север
Поднимаюсь в випку, стиснув челюсти так, что сводит скулы. Этот чертов финансист выжег мне мозг своими бесконечными графиками и отчетами. Кровь стучит в висках ровным, раздраженным ритмом.
Сказал же, выходной! Сука, не беспокоить.
Но ни дня без мозгоебства! Не могут справиться!
В кармане снова жжет телефон, но пофиг. Хочу расслабиться.
Дверь в випку распахивается передо мной сама. Охранники знают, что сейчас лучше не попадаться под руку.
И тут…
Девушка.
Платиновые волосы. Большие голубые глаза.
Худенькая, с непокорно торчащими прядями из-под высокого хвостика в какой-то дурацкой одежде похожей на ту, что здесь носят официантки. И держит эту бутыль, как гранату с выдернутой чекой будто готова в любой момент размахаться и запустить ее в чью-то голову.
Мои люди за столом уже хохочут, один из придурков даже шлепнул ладонью по коленке.
— Ты кто? — спрашиваю я. Намеренно тихо.
Она глотает так громко, что мне почти слышно, как пересыхает у нее в горле.
— Я… В-Влада… Официантка.
Комната взрывается хохотом. Даже Гриша у двери фыркает.
Я не смеюсь.
Я изучаю.
И это имя… Влада.
Интересно.
Обычно девчонки либо растекаются лужей, либо лепечут что-то несвязное. Эта же… будто вообще не вдупляет.
Ну, да, не шлюха, а сама приперлась под напускным «подарок отдать».
Прикидывается? Нарочно?
Затягиваюсь сигаретой, смотрю на эти розовые губки чуть приоткрытые и влажные от нервного
