с последней зарплатой. Откладывала, чтобы купить хороший полушубок на зиму. Тот, что каждый день вижу на витрине. С белоснежным искусственным ворсом.
Придется донашивать стеганку.
— Это всё, что у меня есть.
Он схватил, даже не посчитав, и сунул в карман.
— Скажи маме, что меня в командировку отправили.
— Антон… Я и так вру ей говоря, что ты работаешь риелтором…
— Не звони мне. Не выходи из дома. И если кто-то спросит, ты меня не видела.
Брат быстро обнимает меня и убегает в коридор, где на полу уже лежит готовая спортивная сумка.
Когда дверь за ним закрылась, я молилась, чтобы с Антоном все было хорошо. На Севера он начал работать полгода назад, друг втянул, обещав легкие деньги.
Деньги правда появились. Антон начал приносить домой свежие фрукты, иногда помогал маме платить за квартиру, но на свою девушку он тратил куда больше. Видела в сети, как она мелькает с ним в разных ресторанах или хвастается новыми шмотками. Да он даже бьюти услуги ей оплачивает!
Не то, чтобы мне завидно. Я рада за нее. Но когда у нас накладно с деньгами, Антон мог бы… немного урезать траты.
Зарплату мамы хватает на коммуналки и еду на троих. Никаких развлечений, никаких поездок. Вообще никаких необдуманных покупок.
Поэтому после смерти папы я всерьез задумалась о работе. Мама была против. Мы с ней сильно поругались из-за этого. Но мне хотелось иметь свои деньги, тратить на свои нужды, поэтому умудрялась совмещать учебу с работой.
Теперь же у брата проблемы, которые могут коснуться нас с мамой. С такими людьми, как Морозов лучше не шутить. Антон, конечно, уедет из города, но как далеко могут дотянуться кровавые руки Севера?
…
Как брат велел, я скрыла правду от мамы и соврала, сказав, что брата отправили на командировку. Она вообще гордится им. Не хочу, чтобы ее розовый мир рухнул. Не хочу терять маму.
В такой напряженке прошло пару дней.
Я мыла посуду, когда услышала, как на лестничной площадке раздались тяжелые шаги. Дверь у нас пусть и металлическая, но хлипкая. Из подъезда все слышно.
Кто-то постучал. Вежливо, к слову.
Сердце пропустило удар. Я быстро вытираю руки полотенцем и подхожу к двери. Мама ушла на работу, гостей я не жду. Кого там принесло?
Через глазок я вижу трех подозрительных типов в кожаных куртках.
Боже, это они…
Сердце заколотилось так сильно, что в ушах застучало. Я замерла, не дыша, прижав ладонь ко рту.
Громила стучит уже настойчивее.
— Антон, открывай! Знаем, что дома!
Я попятилась, нащупывая телефон в кармане. Надо звонить брату, предупредить…
Внезапно раздается глухой удар. Замок треснул на моих глазах и чуть накренился. Еще два удара и дверь с грохотом распахивается.
— Где этот пиздюк? — рыкает громила, заходя в квартиру.
Я отступаю к окну, дрожащими руками пытаюсь набрать номер брата, но второй бандит выбивает телефон у меня из рук.
— О, сестрёнка! — скалится он, подбирая мой телефон. — Ну, где же твой братец?
— Я… я не знаю… — качаю головой для пущего эффекта.
Громилы тем временем обыскивает квартиру, снося все на своем пути. Через пару минут они возвращаются с разочарованным выражением лица.
— Чисто. Собака, сбежал.
Второй бандит уже звонит кому-то. Я слышу только его реплики:
— Да, босс… Нет, самого нет… Сестра здесь… Понял.
Он опускает телефон и кивает своим:
— Босс сказал — берем сестру. Антон сам вылезет, когда узнает.
Меня хватают под руки. Я кричу в попытке вырваться, но громила приставляет ко мне нож.
— Не рыпайся, куколка. Ты теперь наживка.
Их машина ждет во дворе. Черный микроавтобус с тонированными стеклами. Я озираюсь по сторонам, надеясь на помощь, но кто будет сидеть во дворе в девять утра? Да и не стал бы никто мне помогать. Это же бандиты!
Меня втолкнули внутрь, где пахнет сигаретами и потом. Один из бандитов накинул мне на голову мешок.
— Сиди тихо, — шипит он, — и может, останешься жива.
Мне до одури страшно, но сейчас я благодарна небесам, что мамы не оказалось в квартире. Она бы не выдержала… Не знаю, что она сделает придя домой и увидев разгромленную квартиру. Может удастся связаться с ней и придумать новую ложь?
Например, в квартиру прорвался вор, я у подруги.
Ох, Антон. Загнал нас в такое дерьмо.
Через полчаса езды машина останавливается. Меня вытаскивают и ведут куда-то, сначала хлопает дверь, глухие шаги и вверх по лестнице. Когда снимают мешок, я оказываюсь в полутемном кабинете обставленным как в тех фильмах про итальянскую мафию.
И тогда я вижу его.
Глава 8
Север сидит за массивным столом, бесстрастно вращая в пальцах перстень с темным камнем. Ледяные глаза, холодные, безэмоциональные поднимаются на меня, и в них абсолютная пустота, словно я уже не человек, а просто разменная монета в его игре.
— Значит, ты сестра Антона, — голос у него низкий, обволакивающий, будто шелк, натянутый над пропастью. — Как интересно складывается.
В горле пересохло от волнения, но я не стану показывать слабость.
Он понял.
Я — та самая девушка, которая сбежала от него неделю назад. Его глаза вдруг вспыхнули опасным огоньком.
— Ну что ж… — Север медленно встает, — Теперь ты будешь ждать тут, пока твой брат не решит появиться.
Он подходит ко мне так близко, что я невольно пячусь назад, врезаясь спиной в одного из его вышибал.
— Надеюсь, для него ты ценнее, чем те деньги, что он украл, — Север бросает это почти небрежно, но в его голосе обещание боли.
Быстрый кивок и охранники уходят, оставляя нас одних. Дверь захлопывается с глухим щелчком.
— Мой брат не вор! Его подставили!
Я тут же прикусываю язык, но поздно. Север уже улыбается широко, без тени тепла. Зубы белые, острые.
— Это он так сказал?
Его голос как бархатный яд, и я ощущаю, как по спине ползет холодный пот.
Мужчина проходит мимо меня, оставляя после себя шлейф дорогого одеколона. Я невольно вдыхаю его запах, отмечая, что он мне нравится. Запах нравится. В смысле, одеколон.
Смотрю, как он наливает себе спиртное янтарного цвета и снова поворачивается в мою сторону.
— Антон должен был провести через таможню ценный груз. Просто передать водителю. Но Антон сбежал, а груз пропал. Кто-то же должен ответить.
— И этим кто-то, по
