облизывания. Хочется сдавить их своими, заставить вскрикнуть. Взгляд не в пол, а прямо перед собой. Несмотря на дрожь в пальцах, держит себя не как испуганная крольчиха. В любом случае, пытается.
Но да ладно. Похуй, че она там строит из себя. Все равно в койку запрыгнет.
Но сначала стрелка.
Не хотел тратить время, но звонил Старик, а его игнорировать нельзя.
Я вышел, оставив девчонку в машине под присмотром Гриши — моего киллера под два метра ростом.
Интересно, что за сходка такая срочная.
Последний раз Старик собирал нас вот так, ночью, пять лет назад. Тогда и передал мне северные районы.
Мои пальцы сами сжались на рукоятке пистолета.
Охрана у входа пропускает без проверки — знают, что мне доверяют.
Кабинет в АЗС пахнет дорогим коньяком и старыми деньгами. За массивным столом сидит он — седой, с лицом, изрезанным шрамами и морщинами. Но глаза… Глаза все так же видят насквозь.
— Садись, — хрипло бросает он.
На столе стоят два бокала. Никто больше не входит.
Не сходка.
Разговор наедине. Еще страннее.
Я медленно опускаюсь в кресло, оставив пистолет на виду — правила вежливости.
— Проблемы? — спрашиваю я.
Старик хмыкает, наливая мне коньяк.
— Ты ей понравился.
Я замер.
— Кому?
— Катя. Дочка.
Катя.
Единственное, что свято для этого человека. Его слабость. Его наследница.
Я медленно выдыхаю, отодвигая бокал.
— Я ее даже не знаю.
— А она тебя — да, — Старик ухмыляется. — Говорит, видела тебя в клубе. Что ты «не как все эти быки».
В кабинете становится тихо. Даже слишком тихо.
Я смотрю на Старика, на его спокойные руки, сложенные перед собой.
Он проверяет.
Или…
— Ты хочешь, чтобы я женился на твоей дочери.
Не вопрос. Констатация.
Он рассмеялся — хрипло, будто кашлянул.
— Умный парень. Не то что эти обезьяны, — он отхлебывает коньяк. — Я старый, Север. Скоро мне понадобится… преемник.
Ага, понятно. Кровного наследника нет — зять сгодится.
В воздухе повисло невысказанное:
Им можешь стать ты.
Если примешь условия.
Я сжимаю кулаки под столом.
— А если я откажусь?
Старик медленно ставит бокал.
— Ты не откажешься.
Потому что это не предложение.
Это проверка.
И если я скажу «нет»…
Он улыбается, и я вдруг вспоминаю, как пять лет назад он точно так же улыбался, когда передавал мне власть под свой контроль.
— Мы с тобой договорились, если ты забыл, — холодно напоминаю я. — Ты знаешь, что я не хотел этого всего. Ты сам все отдал. И я не собираюсь…
— Подумай, — перебивает он. — Катя ждет тебя завтра на ужин.
Сука!
И ради этого я приперся сюда, когда мог уже натягивать ту блондиночку?
Мне не нужна его дочка алкоголичка, которая по слухам пьяная в хлам тусуется в клубах и даем двум мужикам сразу. Но папаша, конечно, этого не знает.
Разворачиваюсь и выхожу. Настроение в хлам.
Утешаю себя мыслями, что спущу пар, наматывая платиновые волосы на кулак. Голубоглазой придется немного потерпеть мою грубость. Довели, сволочи.
Влада. Влада.
Судьба сама дала тебя в мои руки.
В тот же момент Гриша замирает у машины. Лицо белое как мел.
— Она… — дергает головой как-то нервно. — Сбежала.
Я застываю буквально на месте.
— Как?
Дверь была закрыта. Гриша не отходил ни на шаг. Не должен был.
— Она проскользнула, — шепчет он. — Между мной и дверью.
Я резко распахиваю дверь. Салон пустой.
Гнев стучит по ребрам. Хочется схватить Гришу за грудки и хорошенько растрясти. Не могла она просто взять и испариться. Значит, что-то было. Ублюдок полез или сама пыталась выйти?
Но меня поражает другое…
Маленькая. Слабая. Убежала. Намеренно.
Гриша ждет, когда я сорвусь. Ждет гнева, ударов… Но, я вдруг чувствую, как углы губ сами ползут вверх. Я смеюсь.
— Оставь.
— Найти ее? — он уже достает телефон.
Я качаю головой.
— Если смогла уйти — значит, так надо.
Влада.
Правда не шлюха?
Глава 7
Прошла неделя с того ужасного дня и моего удачного побега. Никогда не думала, что я способна так долго бегать. Страх перед смертью открыл мне второе дыхание.
С работы пришлось уволиться. Управляющая осыпала меня гневными голосовыми в личке, обвиняя в безответственности, в том, что ушла со смены, не предупредив ее и что я вообще подвела ее.
Я даже не стала оправдываться, потому что все равно не смогла бы вернуться в ресторан.
Север знает где я работаю. Может быть, ему плевать на какую-то сбежавшую блондинку, но я не стала рисковать.
Рыжая стерва удержала мою дневную оплату за «нанесенный ущерб». Чтоб ей пусто было! Мужика нормального найти себе не может, вот и срывается на нас. Красивых и молодых.
На Машку я сама наехала. Звонила, требуя объяснений какого черта она меня послала в четвертую випку, если там не сидел министр. И каков был ее ответ?
«Так, я думала ты про Морозова и спрашиваешь! Кто там важнее него был? Министр? Так, я даже не знала, что там чиновник сидит. Наверное, до моей смены пришел».
Вот так вот.
Получается, сама даже виновата отчасти. Просто спросив у девушки, в какой випке сидит шишка. Не уточнила ни имени, ни звания.
Я лежала на кровати, листая ленту в соц.сети, когда дверь в мою комнату резко распахнулась.
— Сестрён, срочно!
Мой брат Антон, бледный, с трясущимися руками, закрывает за собой дверь и уткнувшись в свой телефон, быстро набирает что-то.
— Что случилось? — я сажусь, сразу почувствовав, что что-то не так.
— Деньги есть?
— Какие деньги? О чём ты?
— Всё, что есть! — он резко поднимает на меня глаза. — Север разослал людям мою фотку. Говорит, я должен.
Ледяная волна прокатилась по спине.
— За что⁈ Ты же на него работаешь! И вроде гордился как!
— Не кричи! — он больно хватает меня за запястье, шипя. — Меня подставили.
— ЧТО⁈
— Кто-то настучал на таможне и товар конфисковали. Теперь он считает, что я должен компенсировать его «потерю».
Мир сузился до точки. Я не дышу.
— Ты шутишь…
— Мне не до шуток! — он сжимает кулаки. — Дай денег. Я уеду на пару недель, всё уляжется. Он поймет, что я ничего не крал.
Я встаю с кровати, дрожащими руками открываю тумбочку, вытаскиваю конверт
