особенно ночью.
— А воинам моим такие же дашь? — спросил Хродир, — мы же не вдвоем с Ремулом поедем.
— Дал бы, — сказал Востен, — да нету больше. Достанете мне простых медных колечек — я их заколдую, как надо, но пока у меня их просто нет.
— Стальные не пойдут? — уточнил рикс, — я сейчас их из кольчуги…
— Только медные, — мотнул головой колдун, — литые, без разрыва. Как вариант — золотые. Стальные, тем более из кольчуги, не годятся…
Предстоящий путь Хродир проложил так, чтобы за один раз можно было объехать два-три рода, останавливаясь на отдых у самого отдаленного. Среди жителей Сарпесхусена, да и среди дружинников, перешедших к Хродиру, нашлось немало добровольных помощников. Клятва крови ли тому была причиной или осознание того, что теперь им больше деваться некуда, но похоже было, что эти люди готовы служить новому риксу по-настоящему. Именно среди таких набрались те, кто помог составить точную карту сарпесских земель и вызвался быть проводником. Дабы исключить предательство проводника, в поход было решено взять нескольких дружинников, давших клятву крови — их подобрали по принципу «не друзья и не родичи друг другу», дабы исключить возможность предательского сговора.
Хелена попыталась было напроситься ехать с братом и женихом, но оба так свирепо посмотрели на нее, что она отказалась от своего замысла.
— На хозяйстве остаешься, — сказал ей Хродир, — пока мы в отъезде — ты здесь главная. Рикс с сиськами. Хадмир-то уже к себе укатил, а Востена люди слушать не будут — он даже нам чужой, хоть и друг. За Фертейей посмотри — она что-то в последнее время слишком ласковая стала, мне это странным кажется.
— Кажется ему, — пробурчала Хелена, — мне тоже кое-что кажется. Потом тебе скажу.
В отряд, сопровождающий рикса, взяли два десятка дружинников из вопернов и десяток новых дружинников — это помимо проводников. Так как нужно было показать сарпескам всю силу и блеск нового рикса, произвести на них впечатление — Хродир надел парадные доспехи, найденные им в доме Курсто, благо, размер как раз подошел. Конический шлем с золотой полумаской и золотым же орнаментом, идущим широкой полосой по тулье, украшенный к тому же высоким султаном из окрашенного в синий цвет конского волоса был пригоден как для боя, так и для того, чтобы впечатлять своим видом. Кольчугу, у которой каждая третья горизонтальная полоса была вызолочена, оценил даже Ремул. Всё это дополнялось наручами мирийской работы, обильно покрытыми золотой чеканкой, и наборным поясом из вызолоченных блях — похоже, ферранской работы. Ремул решил не выпячивать свое ферранское происхождение, и надел кольчугу и шлем таветского образца — без особых украшений, но добротно сделанные вещи.
Выехали они рано утром — Солнце еще и не думало просыпаться, но восточный горизонт уже стал более светлым, нежели остальное небо. По словам Востена, в это время иномировая Охота, скорее всего, не так сильно угрожала путникам, как глубокой ночью.
Хродир и Ремул ехали в середине колонны. Зимой светает довольно медленно, а под сенью огромных деревьев, составляющих Таветский Лес, тьма властвует дольше, нежели на открытом месте. Свет факелов в руках всадников освещал лишь ближайшие деревья да проходы между ними — какие-либо тропы, если они тут и были, сейчас скрылись под глубоким снегом, и без проводников отряд бы точно никуда не вышел.
— А ты проводникам доверяешь? — спросил центурион.
Хродир пожал плечами.
— Я кроме тебя и Хелены вообще никому не доверяю, — ответил рикс, — ну, может, Хадмиру еще.
— А Востену? — поднял брови Ремул.
Рикс усмехнулся:
— Я вообще не знаю, как к нему относиться, — сказал он, — с одной стороны, он чужак, подобранный нами в лесу. С другой стороны, он много для нас сделал. И что печально — я не понимаю, почему…
— Меня тоже тревожит этот вопрос, — вздохнул Ремул, — он говорил, что идет к вопернам, помочь твоему отцу. Мы ему сказали, что твой отец умер — и Востен как-то сразу стал помогать тебе. Что за дело ему до вопернов? Почему он не настаивал, чтоб идти в Вопернхусен, а безропотно пошел с нами?
Хродир только покачал головой.
— Не знаю, — сказал он, — могу только предполагать. Востен, похоже, изгнанник. У него нет своего рода и своего племени. Возможно, он даже не тавет, хотя по-таветски говорит чище меня. Ты вроде говорил — у него может быть ишимская кровь?
— Возможно, — вздохнул Ремул, — глаза, во всяком случае, у него похожи на ишимские. Но черты лица — нет, не похожи. Это какой-то другой народ, может, родственный ишимам. Или же он полукровка.
— Это скорее всего, — сказал Хродир, — он же говорил, что много где странствовал, и желает обрести свой дом. Я так полагаю, он — полукровка-изгнанник. Вымесок. Человек без рода.
— Интересно, — промолвил задумчиво Ремул, — откуда у него такие способности? Он может явно больше, чем любой ферранский жрец, и чем любой таветский колдун или крофтман, насколько я понимаю.
— Самому интересно, — кивнул рикс, — я никогда не думал, что то, что творит Востен, вообще возможно. Я даже начинаю думать, что Востен — не совсем человек. Может, он один из малых Богов, может, сын кого-нибудь из Них…
Ремул ухмыльнулся:
— Он не делает ничего невозможного или непонятного, — пожал плечами ферран, — всё то, что мы видели, доступно почти любому хорошо обученному жрецу. Разница в том, что ни один жрец не может вложить столько силы в… в крофт.
— Поясни, — не понял Хродир.
— Жрец тоже может мгновенно растопить лёд, — сказал Ремул, — но это будет лёд, заполнивший чашу, но никак не реку от берега до берега. Жрец способен пригнать добычу, но это будет пара-тройка оленей, а не все звери в ближайшем лесу. Так что Востен, по сути, обычный колдун, только очень, очень сильный. Я даже не знал, что они могут быть настолько сильны. Но он, несомненно, человек.
Светало. Вершины деревьев уже чётко обрисовались на фоне темно-синего неба, а звезды, напротив, стали блеклыми и почти невидимыми.
Между деревьями впереди по ходу отряда замелькали рыжие огни — отряд приближался к селению.
— Сноферова заимка, — сказал проводник, — ближайшая к нам деревня.
Уже через несколько минут отряд, раскидав копытами коней снежный занос, что сотворил ветер на свободном от деревьев пространстве перед деревенскими воротами, стоял у этих ворот. Утренний холод забирался под поддоспешники бойцов, кусал за открытые участки кожи. Даже злобные сторожевые псы, охранявшие таветские селения, не спешили проявлять ретивость — лишь погавкивали из нагретых их собственным теплом будок, не выходя наружу.
Внезапно из-за ворот послышался гулкий металлический удар, мерно повторяющийся через каждые несколько
