Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский

Внутренний голос коварно шептал: а что, если ты не просто проиграешь, а покалечишься? Как отец? И никогда больше не сможешь держать меч и сражаться? Сопьёшься, даже не оставив наследника? Не надо...

Сэр Алавер поднялся и вскинул меч правой рукой.

— Ого, да этот северянин железный, дамы и господа! Бой через десять минут!

Толпа завопила, заулюлюкала. Рыцарь Норфлейма не мог понять, радуются они или негодуют, но это и неважно. Он будет сражаться. И если судьбе будет угодно, чтобы этот бой стал для него последним, — так тому и быть. Он примет и такой исход. Сэр Алавер и тогда будет сражаться: с собой, с чужой жалостью, с сожалениями и отчаянием. И он знает, что сможет победить.

Столичный сэр Карвин, невысокий, но крепкий, выглядел неплохо. Уверенно держал меч. Внимательно следил за каждым движением противника. А то, что берёг правую ногу, так ведь и ему предыдущие три боя не просто так достались.

Сэр Алавер улыбнулся и атаковал. Противник увернулся, не желая принимать вражеский меч на свой. Скользнул вправо, попытался провести удар “петля мертвеца”, но не сумел: когда надо было дожать “петлю”, отступил — не решился перенести вес на правую ногу.

Взмах, поворот — северянин использовал классическую “лестницу”. Сэр Карвин ушёл в оборону. Осторожничает. Устал ведь не меньше. Или дело не в этом?

Гомон толпы вокруг стал отдаляться. Не потому, что люди перестали кричать и улюлюкать, а потому, что их крики перестали что-то значить. Есть только он и сэр Карвин. Два рыцаря. Два меча. Две воли.

Заставим-ка сэра Карвина покружиться. Сэр Алавер подался влево и начал обходить противника, заставляя нагружать правую ногу. Сэр Карвин остановился и попытался сократить дистанцию. Северянин отшагнул: рискнёшь опереться на правую ногу для длинного выпада? Не рискнул.

Сэр Алавер уставился в лицо противника сквозь решётку забрала. Столичный рыцарь недоволен. Он устал. Он не знает, чего ожидать от северянина, — ему страшно.

Что ж, стоит рискнуть. Сэр Алавер снова атаковал. Противник бережёт правую ногу, да и вообще старается защищать правую сторону. Значит, надо перебросить меч в левую руку. И плевать на растяжение. Один удар, на который сэр Алавер готов поставить всё. Стать победителем. Защитить честь Норфлейма.

...и, может быть, победа поможет сгладить горечь поражения отца?

Вдох. Сосчитать до пять. Выдох. Сосчитать до пяти. Вдох...

Теперь и победа не важна, и даже прошлое, бросающее на настоящее густую тень. Только два человека. Два меча. Две воли.

Сэр Алавер провёл замах правой. Сэр Карвин уклонился от рассекающего воздух меча, и рыцарь Норфлейма перебросил меч в левую руку. Короткий быстрый удар сверху вниз. Не самый стремительный и не самый мощный, но неожиданный. Сэр Карвин, видя ранение противника, полагал, что ушёл в безопасную зону. Он до последнего не верил, что северянин будет всерьёз сражаться раненой рукой, а когда понял, спасаться было поздно.

Сэр Алавер поднял правую руку с мечом над головой: левая висела мёртвым грузом.

— Норфлейм!

Гул трибун обрушился на сэра Алавера. А вместе с ним — невыносимо яркий солнечный свет, резкие запахи и головокружение. Надо вернуться за советом к попугаю. Рыцарь сделал два шага в сторону своего места и упал бы, не подхвати его подбежавшие слуги, медики и сэр Гвис впридачу.

Все шумели, кричали, гомонили. На плечо уселся попугай, и рыцарь едва сумел разобрать в этом гвалте:

— Скорректировать режим в рамках процесса реабилитации?

В другое ухо тем же голосом ворчал Гвис:

— На реабилитацию месяцы уйдут! Потом-то будешь снова публику тешить, но стоило ли вот так надрываться?

Стоило. Определённо, оно того стоило.

Испытание

Адаши крался по предрассветному лесу. Бесшумной тенью скользил между темных стволов. Нырял под раскидистые ветви, не тревожа тёмную, густую хвою. Вдыхал лесные запахи: вязкой смолой пахло от вековых деревьев, пряный аромат кружил над цветущими венчиками чабреницы, терпкой горечью тянул лист рановника.

Всего час остался, чтоб найти Оленя-с-белым-пятном. Адаши знал, что найдёт — не может не найти! Но всё равно сердце билось гулко, а в самой глубине груди, там, где спит вторая душа, прятался крошечный комок тревоги: а вдруг не найдётся Олень? Придётся Адаши ещё год провести в мальчишках!

Всего на один удар сердца отвлёкся Адаши, представляя, как будут потешаться старшие братья и сероглазая Айлика, — и вот стоит на поляне в трёх шагах от замершего парня Олень-с-белым-пятном. Свершилось!

Адаши не удержал счастливую улыбку: вышел из Невидимой чащи покровитель племен, счёл достойным. Теперь нужно только подойти к нему, не спугнув дивного зверя, и дотронуться до Белого-пятна. Тотчас проявятся на коже юноши причудливые узоры, увидев которые каждый поймёт: не мальчик перед ним — мужчина.

А и пятно-то посредине широкой груди могучего Оленя — хороший знак!

Олень повернул голову, норовя ухватить мягкими губами листок рановника, и Адаши с изумлением увидал пятно на лбу.

Пятна на Олене в ночь посвящения появляются не просто так, а со значением. Голова, где бодрствует первая душа: тут пятно сулит славу и большое дело в будущем. Грудь, где спит вторая душа: здесь пятно обещает посвященному успех в делах, счастье и удачу. А уж два пятна — это точно к великим свершениям!

Адаши мягко двинулся к Оленю. Не шёл — плыл над сонной травой и голубыми цветками чабреницы. Плавно огибал кусты рановника. Глаз не сводил с Оленя. Уже руки протянул — коснуться пятен, как вдруг дивный зверь-покровитель вскинул голову, прянул ушами, рванул в сторону и исчез.

— А-а-аха-а-а! — закричал кто-то в кустах на той стороне поляны.

Дерзкий, яростный крик, полный весёлого торжества, обозлил Адаши донельзя. Парень кинулся в кусты, а навстречу ему выломился чужак из рода Лисов в пёстрой кожаной жилетке, какие носили все парни в их краях, и кожаных штанах, почти таких же, как на самом Адаши. Лис был рыжим и довольным. Впрочем улыбка исчезла с его лица, едва он увидел Адаши в ритуальном уборе из лебединых перьев и вышитой по вороту рубахе.

— Ты что тут забыл, птенчик? — фыркнул Лис. — Ступай своей дорогой. Я тут делом занят.

И махнул рукой, как ребенку: иди, мол, поиграй.

Адаши не выдержал и кинулся на чужака с кулаками. От злости даже ругаться не смог, хотя племенной речью владел лучше всех в своем роду.

Лис изумлённо вытаращился на обезумевшего парня, но