Феодал. Том 7 - Илья Рэд

Они думали, искромсают спятившего дурачка за пару секунд, но вся магия срикошетила в многострадальные стены пивного завода. Артефакт Аластора экранировал своего владельца от подобных угроз. Нобу решительно сблизился, перерубил мечи троих убийц, а заодно и их самих. Он не в первый раз держал в руках это оружие и умел им эффективно пользоваться.

— Мамма мия, Санта Лючия! — поморщился из укрытия Кержапольский, на него эта бойня произвела сильное впечатление. — Сзади! — крикнул он, и японец успел обернуться на щёлканье арбалета.

Болт летел быстрее заклинания, но неожиданностью стало сразу три снаряда! Замудрëный механизм — явно штучный товар, произведëнный чисто под себя, не оставил бы обычному человеку и шанса. Из него выстрелил босой англичанин, прятавшийся в карете. Два других сообщника шустро выпрыгнули с кучерской стороны.

Однако Нобу был не обычным человеком. Кержапольский подивился его реакции — одним движением мечник поставил лезвие так, что оно встало на траекторию полëта сразу двух болтов.

— Эх, третий пропустил, — довольно отметил про себя граф, всë же перед ним не совсем монстр, предел физических возможностей не обманешь.

Третий болт угодил в нагрудник и отскочил. В нагрудник… Антон кое-что осознал. Нобуёси специально его пропустил. Не стал разбазаривать драгоценное время на уклонение и шагнул вперëд, принимая снаряд грудью. Он это рассчитал за доли секунды⁈

Двое убийц-магов взвизгнули в ужасе напоследок, лишившись рук, а потом и своих визжалок. Кержапольский выбрался наружу, посмотреть, что же будет дальше. Внутри кареты судорожно перезаряжал арбалет последний похититель, даже не думая выходить к чудовищу в человеческом обличье.

Нобу серией разрезов раскурочил бок кареты, как спичечный коробок острым ножом. Деревянный каркас рухнул.

— Я сдаюсь, сдаюсь! — закричал стрелок, отбрасывая в сторону свой самодельный агрегат и поднимая руки вверх. — Не убивай!

— Выходи, — приказал ему Нобу.

— Уже разобрались? — к этому моменту я вернулся, успев сбегать за ошейником и контролером. — А ну-ка, надевай, — бросил я заложнику артефакт, и тот послушно защëлкнул его вокруг шеи. — Дëрнешься, кишки выплюнешь, — пообещал я ему. — Кто вас послал?

— На минутку, — попросил меня Кержапольский, беря под локоть и отводя в сторону.

— Что такое?

— Вот что, — он показал на свою изувеченную руку. — Сейчас некогда с ним возиться, надо убираться поскорее, чтобы лекарь пришил их. Иначе ткани не приживутся. Мои люди быстрее ему язык развяжут, будь уверен. И смотри, как бы сюда ещё не нагрянуло народу. Японец твой может и непробиваемый, но о моей шкуре такого не скажешь.

— Я хочу знать всё — их целью были яйца. Откуда маршруты…

— Понимаю, обязательно выясним. Да я больше твоего заинтересован в возмездии, ну ты только глянь, а, — Антон с досадой потряс трёхпалой кистью. — Давай без решений на горячую голову? Ты меня спас, так что я твой должник. Погостишь в усадьбе до аудиенции. В императорский дворец не так просто попасть, неделю в лучшем случае ждать. Куда торопиться?

— Хорошо, но я хочу присутствовать на допросе.

— Конечно. Всë, хрен я останусь калекой. Грузим этого дебила и поехали.

В чëм-то он был прав, лучше обстряпать всё в удобном месте без угрозы повторного нападения. Мы связали босого арбалетчика по рукам и ногам, забросили на круп лошади и по двое выехали с территории питейного завода. Пленник дëргался у меня сзади, но закрепили его на совесть. Вскоре он понял, что не сбежать, и успокоился.

Мы находились в Замоскворечье, неподалёку виднелась набережная Водоотводного канала, а сам пивной завод ютился среди рядовой застройки. Со слов Кержапольского, английская диаспора — самая сильная в Московском королевстве, тогда как немцы облюбовали причерноморские феоды. Влияние иностранцев ощущалось везде в разной степени. Причина тому — изобилие храмов на наших землях и выдача разрешений на охоту в них.

Империя получала денежку, рабов со всего мира и дармовую военную силу, так как в одиночку не могла всё освоить, а расширяться хотелось. Огромный минус подобной политики — засилье военщины из чужестранцев. Где-то же им надо жить, раз в своих странах ограничено количество храмов? Вот и селились общинами, держались друг друга и защищали.

Мы добрались до резиденции Кержапольских, и только тогда я заметил, что у нас мертвец вместо пленника.

— Чёрт, контролер у меня, что за дела? — я не понимал, как такое возможно.

Шею британца передавил ошейник, лицо синюшное, глаза выпучились в панике. Он даже произнести ничего не успел.

— А я тебе говорил. Скорее всего, кто-то с дубликатом следил за нами. Идём, безопасно только внутри — везде есть уши, — настороженно заозирался Антон, велев слугам закрыть ворота, а гвардейцам навестить завод, забрать оттуда остальные тела и всё, что найдут интересного.

Родовой лекарь «А» ранга действительно грамотно приделал графу пальцы и пообещал, что после десяти процедур восстановления кисть будет как прежняя. Нас на виверне немедленно доставили в усадьбу, где уже осведомлённый Валентин лично вышел нас встречать и благодарить за спасение кузена.

— Тут я с дорогим братом согласен — оставайся у нас. В город лучше не выбираться, — порекомендовал глава рода.

— У меня там дела, — возразил я.

— Исключено, я головой отвечаю за тебя перед Его Величеством и уже дал маху. Что бы там ни было — перенеси. Ты мой почётный гость, сколько надо, столько и живи, только умоляю: отложи выходы в свет. На кону двадцать миллионов, за такие деньги на тебя полстраны будут охотиться.

— Эх, Ваша правда, — неохотно согласился я, и Валентин выдохнул.

— Спасибо, я постараюсь устроить встречу как можно скорее. Этот транзит яиц и меня в могилу сведёт, такая ответственность…

Вот так я и остался в гостях вместе с Нобу на следующие четыре дня.

* * *

Вечер после похищения англичанами, усадьба Кержапольских, кабинет главы.

— Ну что, много узнал? — набивая трубку, спросил Валентин.

— Сыт по горло твоими авантюрами, братец. Из какой поганой ямы ты откопал этих болезных? Даже палец ровно отрубить не могут, идиоты… У меня сухожилия полторы недели заживать теперь будут.

— Ты же сам сказал — идиоты, другие бы западозрили подвох. Жадность губит… Ладно, что там?

— В общем, врёт и не краснеет наш