Феодал. Том 7 - Илья Рэд

— Ты себя не выдал?

— Не-а, как он очнулся, мне указательный отрезали, тут я и прикинулся, что в обмороке. Думаю, давай уже, не стесняйся, никто не видит, ха-ха. Это ты хорошо, кстати, придумал, он сразу клюнул, но зараза, что б ещё раз… Я больше за япошку переживал, глазастый больно, быстро проснулся, пришлось спектакль и для него отыгрывать.

— Интересно, — прервался от набивания трубки Валентин. — Вещемыслово племя все поздние, значит, и времени у нас маловато, лет десять максимум. Иначе при таком раскладе, распробует силу.

— Как по мне, не сто́ит заигрывать с ведуном, тем более дворянского рода. Одно дело — бесправный отшельник, а другое — такой же, как и мы. Добром это не закончится. Может, ну его? Придушить гадёныша, и вопрос решён. А у меня был шанс своими руками…

— Тебе бы всех душить, — вздохнул глава рода. — А что Савве скажем, сворачиваться?

— Да к чёрту и Савву твоего. Тебя вообще, брат, куда-то не в те дебри понесло. Живём как у Христа за пазухой, на кой-ляд тебе престол? Пусть этот тюфяк и дальше сидит, всё равно делает, что говорим, в рот тебе смотрит, а это… Головина проще сдать, он же тебя и вздёрнет первым, как корону наденет.

— Не вздёрнет.

— Ц, — закатил глаза Антон и налил из графина вина. — Не нравится мне Владимир, хоть убей, ошибка это. Я жил у него, сутками рядом был, в бою видел — сила ведь даже не в нём, а в людях, которых он отбирает. Один япошка чего стоит.

— Тем лучше. На себя всё внимание оттянет, а князь Ладожский… Найдём управу, он нужен нам, без него Константина не свалим. Пусть думает, что это он главный, мы негордые.

— Ты как лиса мечешься, то там укусить пытаешься, то здесь.

— Что поделать, если герцогство нам не светит, — мрачно подвёл итог Валентин и поднёс спичку к трубке. — Как влитые все встали, поди подвинь — руку оттяпают. Сколько можно нас игнорировать? Не надоело вторым сортом себя чувствовать?

— Наконец-то нормальное пойло, — выдохнул с наслаждением Антон и следом налил добавки. — Как же я скучал по Шато-Лафит. Я вот как думаю, ещё бутылочка первосортного бургундского и сам стану первым сортом, а ты так и останешься вторым, братец, ха-ха-ха!

Потайная дверь позади него резко открылась, и Антон расплескал от неожиданности вино.

— Ты всё это время там сидел?

— Да, — ответил настоящий Валентин и отобрал бутылку, — погоди напиваться, мы ещё не закончили.

— Ты псих, зачем так делать? Я хочу разговаривать с тобой, а не с твоим воняющим мочой близнецом!

— Он воняет, только когда разлагается. А что до первого вопроса: не знаю, мне так комфортней.

— Паранойя, брат, она тебя сожрёт.

— Ведуна не трогай, я еле уговорил нашего венценосного олуха не дёргаться. Савва, когда надо, язык в жопу прячет. Что мешало сразу переубедить придурочного? Жаль, меня на том собрании не было, а то вечно за всеми разгребать приходится. Отнять феод — хорошо придумал, плевать, как на это подданные посмотрят, я же поступаю, как захочу. И такому трусу, Антоша, держава за красивые глаза перешла.

— Завидуешь?

— Завидую, — согласился Валентин, щёлкая пальцами, копия подошла, чтобы передать раскуренную трубку и как снеговик медленно растаяла, уйдя поближе к окну. — Я и ведуну нашёл бы применение без всяких конфискаций.

— Не побоялся бы?

— Нет, — дёрнул плечом глава, — есть много способов заставить себе служить, грубая сила — это удел обезьян.

— Аминь, — подтвердил Антон и икнул. — Что Савве передать?

— Чтобы про ведуна меньше болтал, нет у него никаких способностей и Его Величеству незачем знать.

— Так ведь всё равно узнает.

— Я поговорю с Владимиром, Sapienti sat *. Молодой человек поймёт, что опрометчивая демонстрация силы только испортит ему жизнь.

* умному достаточно (от лат.)

— Есть идеи, что он клянчить собрался?

— Скоро выясним.

Глава 3

Ограничения

Александринский дворец, императорская гостиная.

Меня с процессией из десяти лакеев провели через Колонный зал, а затем на второй этаж. Вдоль коридора тянулась анфилада комнат, отделанных мрамором в белоснежных тонах, а между окон стояли кресла с высокой спинкой в форме головы грифона и изогнутыми золотыми ручками. Ковёр приглушал наши шаги, чувствовалась торжественность, исходившая от впереди идущего гоффурьера.

Александринский дворец для приватной аудиенции подходил лучше всего, так как официально при всём параде в Кремле меня принять не могли — много чести будет. Куда более знатные гости неделями ждали такой возможности. Поползут лишние слухи о фаворитизме ведуну, к чему эти ненужные обиды?

Отмечу, что я не последний, кто удостоился чести быть принятым сегодня. Визиты проходили в строго отведённое время, наш был назначен на 11:05. Мы сделали паузу, отойдя вбок и пропуская трёх визитёров со стороны ордена тамплиеров. Серьёзные ребята: ландмейстер, командор и казначей. Выглядели англичане, мягко говоря, рассерженными, один из них со злостью сжал в руке знакомую мне кожаную чумную маску и выбросил в сердцах на пол.

Вылезший из ниоткуда лакей мигом подобрал её и услужливо исчез.

«В таких были наши похитители», — успел я подумать, прежде чем мы продолжили путь в императорские покои.

Придворный распорядитель провёл нас через лабиринт роскоши в гостиную, где в кресле у окна, положив ногу на ногу, скучающе сидел император. Его взгляд рассеянно блуждал по саду. Рядом с ним, согнувшись буквой «Г», тихо говорил Савватий Головин, Великий князь Ладожский и доверенная особа Его Величества. Я слышал, что именно через него проходили всякие тёмные делишки империи и разрешались деликатные проблемы.

А вот Валентин Кержапольский сохранял дистанцию, стоя возле книжного шкафа с раскрытым фолиантом. Делал вид, что читает. Сам тайком поглядывал за происходящим. Насколько я успел понять, Савва и Валентин действовали в паре, и зачастую последний крутился больше всех. Именно этот дуэт был ответственен за мою судьбу.

Так как глава графского рода не мог бегать за каким-то захудалым бароном, связующую роль исполнил Антон, кузен Кержапольского. Вот и распуталась вся цепочка заинтересованных лиц.

Пока мои носильщики раскладывали перед императором обитые бархатом ларцы, внутри которых на подушечках лежали яйца виверн,