у меня всё тот же вопрос. И?
Я задыхаюсь. Словно горло сдавило чьей-то невидимой рукой. Обидой. Злостью. Негодованием, которое бурлит внутри, как раскалённая лава.
Он – ублюдок. Барс – настоящий, законченный, мерзкий, самодовольный ублюдок.
Его слова звенят в голове. Особенно те, что касаются других девушек. Которых он может…
Мне мерзко. Гадко. Тошно. Будто кто-то грязными руками влез внутрь, перепачкал всё.
Каждое слово – как иголка в сердце. Я не знаю, что хуже: злость или вот это мерзкое ощущение ненужности. Обесцененности.
– Я вписался за тебя, – чеканит Барс. – Потому что я так решил. А не из-за чувства долга или ещё чего-то. Поэтому прекращай выёбываться и делать вид, что ты всё решаешь.
– Я… – голос дрожит.
– Ты делаешь то, что приказываю я. Я делаю так, чтобы к тебе не лезли. Сделка в этом, пташка. И чем скорее ты это примешь, тем проще тебе будет.
Ублюдок.
Глава 35
Меня раздирает. Слова Барса застряли в груди, зудят. Внутри будто всё кровоточит.
От мерзкого спокойствия, с которым Самир бросал мне эти слова, хочется плакать.
Он стал моим первым. Первым! Во всём. В каждом смысле. Это было… Сокровенное. Это было страшное, дикое, безумное, но между нами.
А теперь?
Теперь я будто испачкана. Не руками – словами. Его грубостью. Его пренебрежением.
Как можно так – сразу после того, что между нами было?
Меня ломает. Каждая клетка. Словно внутри что-то рушится. Слёзы подступают, но не вытекают. Только сдавливают изнутри.
Я не замечаю дороги. Не помню, как мы ехали. Вся в прострации. Как в тумане. Звук шин. Шаги. Двери. Всё – мимо. Я не здесь.
Я где-то в другом измерении боли.
И только когда захлопывается входная дверь квартиры, я понимаю, где нахожусь.
Я сразу же направляюсь в свою спальню. Запираюсь. Щёлк замка звучит, как облегчение.
Я кутаюсь в огромное одеяло и прячусь в угол кровати. Сжимаюсь. Упираюсь лбом в колени.
Мысли гудят. Шумно, больно, рвано. Я не понимаю. Не могу понять. Почему Барс настолько отвратительный человек?
Да, я знала, что он бандит. Да, я знала, что он грубый, наглый, дикий. Но…
До этого Самир никогда не переходил ту черту. Ту последнюю границу, за которой – только пустота.
А сегодня он её не просто перешёл. Он через неё перепрыгнул. Сломал внутри меня что-то очень важное.
Я шмыгаю носом. Слёзы накатывают, и я часто моргаю, стараясь избавиться от них.
Я не хочу выходить. Не хочу слышать его голос. Кто бы мог подумать, что даже с Самойловым было легче?!
Серьёзно. Там хотя бы была логика. Документы. Структура. Я переводила, искала термины, чувствовала себя полезной. Умной. Человеком.
С Барсом – ощущение, что ты ничто. Что ты просто объект. Приложение. Принадлежность.
И ведь вчера… Вчера я то смеялась, то краснела. То заигрывала, то злилась. Была какая-то…
Химия? Или зависимость? А сегодня он всё это сжёг. Одним монологом. Одним взглядом.
Одним «девок много вокруг».
Грусть разрывает. Как будто в теле поселился огромный шар, набухший от боли. Он крутится, колет, растягивает всё внутри.
А спустя где-то приходит ответ, почему я так остро реагировала. И дерзила вчера, и готова плакать сегодня.
Конечно. Ну конечно. Ещё и это. Месячные. Как вишенка на торте страданий.
Низ живота тянет мерзко. Будто внутри кто-то сжимает мышцы ладонями и не отпускает.
Спасибо тому святому, кто закупал вещи в эту квартиру. Кто бы ты ни был – ты герой.
Потому что, помимо стандартного набора «гель-шампунь-зубная паста», здесь есть прокладки.
Хоть у кого-то в окружении Барса есть мозги.
Я привожу себя в порядок, а после возвращаюсь в свой кокон из одеяла. Тепло помогает. Становится чуть легче.
Я достаю планшет, открываю конспект. Надо отвлечься. Пытаюсь выдавить жужжащие мысли учёбой.
Поясница ноет. Хочется свернуться клубком и жалобно выть. Но я сжимаю зубы и читаю.
Я слышу, как едва различимо щёлкает замок в двери. Воздух моментально становится гуще.
Барс. Я его не вижу. Но мне даже проверять, чтобы убедиться в догадке. Потому что я ощущаю его взгляд. Его присутствие. Его энергию.
– Ты что-то хотел? – цежу, не поднимая глаз. – Я занята.
– Освободишься, – отсекает он. – Закончить можно и потом.
Всё внутри мгновенно начинает бурлить. Барс ведёт себя как законченный, хрестоматийный ублюдок.
Такой наглый. Такой уверенный в своём праве на мой воздух, моё время, моё тело.
И это не просто злит – это разрывает. Я чувствую, как внутри всё дрожит, как будто в грудной клетке – ядерный реактор.
И он сейчас рванёт.
– Ты прав, – вместо крика выдавливаю я. – Да, закончу потом.
– Отлично.
Я быстро спрыгиваю с кровати. Спина отзывается болью, живот напоминает о себе мерзким ноющим сигналом, но я не останавливаюсь.
Обхожу мужчину по дуге. Даже дыхание задерживаю, чтобы не вдохнуть его запах. А после выскакиваю из комнаты.
По ступенькам спускаюсь на первый этаж. Эхом до меня доносятся тяжёлые шаги Барса.
– И куда ты намылилась? – цедит Самир, не отставая.
– Я? – фыркаю, даже не оборачиваясь. – Всего лишь слушаюсь тебя. Освободилась. И теперь иду готовить ужин. Ой, получается, для тебя я снова занята.
Он молчит. Но я чувствую его взгляд. Он жжёт между лопаток. А у меня внутри – вулкан. Обида, злость, презрение, злость, злость, ещё раз злость.
И… Да, злость. Приз тем, кто угадал.
Я подхожу к холодильнику и с агрессией, достойной экзорцизма, дёргаю дверцу.
Достаю продукты, резко бросая их на стол. Куриная грудка, конечно, не виновата. Но хоть на кого-то нужно спустить свой гнев.
Хватаю нож. Сжимаю его так, что пальцы белеют. Вот бы – вжух – и прямиком в грудь Барсу. Не насмерть, конечно. Но чтобы с уроком.
Чтобы знал, что подходить к девушке в стадии «кипения» – это не просто риск. Это смертельный триатлон на граблях.
Вместо этого я нарезаю овощи и курицу. Терзаю их, выплёскивая все эмоции.
Нож врезается в доску. Стук-стук. Резко. Ритмично. Злобно. В голове гремит вулкан, в груди – плотная жвачка из злости, раздражения и обиды.
– Игнор плохо закончится, пташка, – бросает Барс.
– Подходить к недовольной девушке с ножом – тоже плохо закончится, – парирую. – Я сегодня нервная. И чтобы ты от меня не хотел… Ну, этого не случится.
– Уверена в этом?
– Ага.
