извините! Сюда обещала заехать по дороге в Москву моя двоюродная сестра. Она ненадолго, никого не стеснит. Не возражаете? — Я посмотрел на Шамаханскую.
— Твоя сестра? — восхитился Зубов, не позволив Шамаханской даже рта раскрыть. — Да ещё бы кто-то возражал! Я уверен, что она красавица.
Он сорвался с места и понёсся встречать «сестру» впереди меня.
* * *
— Не очень-то вы торопитесь мне навстречу, Михаил Дмитриевич, — проворчала Норд, когда я подошёл к карете. — А говорили, что дело у вас срочное! Заплатите кучеру. Я договорилась, что рассчитаюсь на месте.
— Э-э-э, — сказал Зубов вместо приветствия, во все глаза глядя на Норд.
— Мы знакомы? — Она сдвинула очки на кончик носа и тоже уставилась на него.
— Знакомься, Гриша, — поспешил вмешаться я. — Это Мария. Она приехала, чтобы помочь нам вывести Шамаханскую на чистую воду. Я представлю её как свою сестру, чтобы усыпить бдительность. Смотри не проговорись!
— Я — могила! — заверил Зубов.
Он продолжал смотреть на Марию, явно силясь припомнить, где её встречал. Но, судя по всему, так и не вспомнил.
— План у меня уже готов, — понизив голос, сообщила Мария.
— Что за план?
Я, расплатившись с кучером, отпустил карету.
Но обсудить планы нам не дали. Прибежала Шамаханская и впилась в Марию взглядом так, словно надеялась рассмотреть, что у неё внутри.
— Разрешите представить, Римма Романовна — это моя сестра, — непринуждённо сказал я. — Она заехала навестить меня. Надолго не задержится.
— Ни в коем случае! — подтвердила Норд. — Я очень спешу. Заглянула буквально на часок, давно не видела брата. Соскучилась.
— Вы живёте не в Москве? — настороженно спросила Шамаханская.
— В Москве.
— А почему же так редко видитесь с братом?
— О, я очень занята работой. Михаил не рассказывал? Я писательница! — Норд горделиво вскинула голову. — Собираю материал для нового романа. Главная героиня — женщина нелёгкой судьбы. Несмотря на её удары, она сумела преодолеть все преграды, стать богатой и знаменитой! Мой роман ждут не дождутся в издательстве. А я — увы, — Мария горестно вздохнула. — Никак не могу встретить женщину, чья судьба была бы настолько интересна, чтобы лечь в основу романа. Хотя издательство готово заплатить этой женщине хорошие деньги.
— Сколько? — хищно спросила Шамаханская. Глаза её загорелись.
— О, размер гонорара будет зависеть от увлекательности истории. А что, у вас есть кто-то на примете?
— Римма Романовна сама — женщина чрезвычайно интересной судьбы, — сообразив, в чём заключается план, подыграл Норд я. — Когда она рассказывала мне о ней, я рыдал навзрыд.
— Да ты что? — изумился Зубов. — А почему ты мне ничего…
— Ах, прошу вас, расскажите! — перебила Зубова Норд.
Она бросилась к Шамаханской, ухватила её под руку и повела на террасу.
Там, не спрашивая разрешения, Норд уселась в одно из кресел, извлекла из своего объёмистого ридикюля блокнот, занесла над ним карандаш и застыла в выжидательной позе.
— Ах, мне, право, неловко, — зажеманничала Шамаханская.
— Тысяча рублей, — объявила Норд. — Не меньше.
Глаза Шамаханской засветились ещё ярче.
— Сколько-сколько? — охнул Зубов. — Послушайте, уважаемая Мария! А истории мужчин вас не интересуют? Я бы уступил за недорого. Можно сказать, практически даром, всего-то за пять сотен!
— Не мешай, Григорий, — огрызнулась Шамаханская. — Барышня ясно сказала: ей нужна история женской судьбы! А вы, мужчины, что вообще можете в этом понимать?
— Рассказывайте, — поторопила Норд. — Как вас зовут, где вы родились? Кто ваши родители?
Шамаханская поджала губы.
— Меня зовут Римма Романовна Шамаханская. Я редко кому открываю эту тайну, но вам, так и быть, скажу. Я родилась в Париже. Имена своих родителей называть не буду, мне нелегко вспоминать об их безвременной кончине. Мы жили в фамильном замке в окружении фруктовых деревьев и зелёных холмов. Англия потрясающе красива в любое время года!
— Англия? — машинально переспросил я. Припомнив заодно, что в прошлый раз в рассказе Шамаханской фигурировал не замок, а дом с белыми колоннами.
Норд сверкнула на меня глазами. Шамаханская кивнула.
— О, да! Англия, Париж! Город моего детства. Мне так хотелось бы когда-нибудь снова там побывать.
Зубов пренебрежительно махнул рукой.
— Ай, да что вы там не видели, в Париже? Англичанишек?
— Не перебивайте, Григорий Николаевич, — строго сказала Норд. — Римма Романовна, продолжайте!
Она смотрела на Шамаханскую с таким живым интересом, что я уже сам был готов поверить в сбор материала для написания книги.
Шамаханская продолжила рассказ. Поведала о безвременной кончине родителей и о том, как она осталась одна-одинёшенька. Норд при этих словах вполне натурально прослезилась и достала из ридикюля платок. По части умения морочить людям головы эти две аферистки друг друга, безусловно, стоили.
— Так-так, — поддержала Шамаханскую Норд. — И что же было дальше? Как вам удалось вынести этот тяжёлый удар?
На сей раз оказалось, что Шамаханская стала певицей. Знаменитой на весь свет, разумеется, а как же иначе? Но будучи человеком необычайно скромным, выступала она не под своим именем, взяла сценический псевдоним. И пела всегда только в маске.
— Ха, — воскликнул Зубов. — Так это что же, в кафе-шантане в саду «Аквариум» выступали вы? Помню, была там одна в маске. До того аппетит… Гхм.
Шамаханская скромно потупилась.
— Из-за неё ещё товарищ мой, поручик Ливнев, вызов получил от какого-то пехотинца, — продолжил Зубов.
— О, да, — подтвердила Шамаханская, — дуэли из-за меня случались постоянно! Буквально каждый день по три, а то и по пять.
— … Да только Ливнев стреляться не стал, — со смехом закончил Зубов. — Сказал, что ежели пехотинцу так приспичило, то пусть забирает эту певичку со всеми потрохами, а он себе в мюзик-холле другую актриску присмотрел. Тоже с вот такими… гхм. В общем, закончилось тем, что они две бутылки коньяка распили да к цыганам поехали.
Шамаханская разгневанно сверкнула глазами.
— На людей, подобных этому твоему товарищу, я никогда даже не смотрела! Ох, да если бы вы только знали, какие мужчины за мной ухаживали. Какие подарки бросали к моим ногам!
— А какие это были мужчины? — немедленно вцепилась в Шамаханскую Норд.
Та поджала губы.
— Я не могу называть имена, они слишком известны.
— Ничего, можно без имён. Позвольте мне угадать: однажды вы решили вверить свою судьбу кому-то из этих мужчин. Так?
— О, да. — Шамаханская картинно поднесла ладонь ко лбу. — Я была юна, наивна и слушала своё сердце, а не разум. А он был красив, как картинка в журнале! И дарил мне чудесные подарки.
— Какие? — снова быстро спросила Норд и перелистнула блокнот на новую страничку. — Я не хотела бы вас утомлять, но это очень важно! Читателям чрезвычайно интересны детали. Чем больше деталей, тем лучше будут покупать книгу.
— О… — Глаза Шамаханской мечтательно затуманились. —
