задумчиво присел на шишку рядом с ним и ноль-первый ткнулся усатой мордой прямо в шею.
— Позволь мне порешать, — вкрадчиво просил Бодхисаттва, щекоча жёсткими вибриссами. — Ты полу-учишь своего сына живым и здоровым, но чу-уточку позже. Хорошо?
— Обещаешь?
— Бля бу-уду, зу-уб даю, как говорит новый Страж!
— Не ругайся, — автоматически одёрнул его Натан.
Он взял ещё одну баночку колы, оба скольнулись и выпили.
Глава 36
Прозит
На дворе потеплело и Страж разверз нутро, выпуская своих пленников или гостей. Затем и сам вытек из кабины, струйка за струйкой, и теперь как помороченный ощупывал камни, ложился ничком, трогал скалу янтарными пальцами, даже чуточку погружал их, отчего камень плавился. Дыры так и остались в тех местах, где он знакомился с роднёй. Звал он себя Вованом Полпорядка, но Крошик по-свойски называл его Володиком, а тот охотно откликался.
— Порядок? — с блаженной улыбкой спросил он у Крошика, показывая на камни.
— Порядок, — кивнул тот. — И я в порядке. И она, — он ткнул пальцем в Каа, которая всё равно боялась янтарного Володика и сидела у самого края скалы, серовато-белая, как камень, готовая каждую секунду сигануть в воду.
Она отогрелась, напилась колы из последней баночки, найденной при ярком свете дня, даже подремала с полчаса, и теперь была готова не к бою, но к бегству. Однако, Страж казался мирным, пусть и чудным. В основном приставал к Крошику: бесконечно ощупывал плазменными пальцами, чего тот совершенно не боялся, лишь гудел от щекотки: у-у-у.
Сразу за берегом начиналась янтарная равнина с изломанным на многие километры лесом. Она шла в длину и раздавалась вширь, так далеко, сколько видел глаз, расколотая на крупные и средние куски чистейшего, отборнейшего янтаря. В нём навечно застыли насекомовидные мутировавшие твари, сломанные деревья, захваченные врасплох лесные животные и мёртвые крокодилы с бегемотами. Целый чудовищный некрополь, который, к счастью, никогда не поднимется тысячью зомби.
— Вот это богатство! — сказала Катерина. — Надо будет отколоть себе кусок, поставлю в гостиной.
— Капитан очевидность, — произнёс вдруг Страж.
Каа вытаращилась — оно шутило⁈ Катерина вежливо хохотнула, будто изволил пошутить большой начальник или важный гость.
— Майор, — поправила. — А под полковником мне не бывать.
Эти двое снова рассмеялись. Человекообразный Страж подошёл к телу учителя, уже привлекшему мух, и засмотрелся. Вдруг заметил:
— Это Натан.
— Ты его знал⁈ — поразилась Катерина.
— Причастник знал, — ответил янтарный.
— А где этот человек?
— Не человек, причастник, — он ткнул пальцем в грудь. — Сгинул вместе с Беспределом. Помер Максим, да и хуй с ним.
Янтарный Володик махнул рукой и Каа хмыкнула. Порой Страж грубил, совсем как отчим, и это делало его удивительно человечным.
Тем временем Бодхисаттва занялся своими делами. Для начала испражнился в растопыренный на солнце цефалот, затем сунул в него морду и впал в транс.
— И там порядок? — спросил Страж, указывая на комбинацию, сложенную их телами.
— Шаман думает, там застрял наш друг, — пояснила Катерина, и вдруг заговорила с ним так тихо, что Каа ничего не смогла услышать. Это было несправедливо, возможно, эти двое затевали плохое, и девушка медленно поползла к ним, вжимаясь в каждую выемку, замирая на каждом выступе, бесшумная и совершенно невидимая.
— Даже не знаю, что мне делать, — говорила Катерина. — Необходимо поскорее доложить обо всём руководству. С другой стороны — все мои ребята погибли, весь отряд. Почему командир уцелел? Я бы и здесь осталась, да не располовинюсь.
— С этим могу помочь, — произнёс, выслушав, Страж. — Располовиним чётенько, нема базара. И служить пойдёшь, и останешься.
— Как так⁈
— Через квантовый нуль-пузырь, за который Светила срок мотает. Будет две солдатки: ты и ты.
Катерина задумалась.
— Чёрт побери, я не согласна, — пробормотала она вскоре. — Одна душа, одна жизнь, одна жертва.
— Правильно, — кивнул янтарный. — Думаю, смогу открыть нулевку.
— Подслу-ушивать неправильно.
Каа так увлеклась шпионажем, что пропустила, как из транса вышел Бодхисаттва и подобрался совсем близко к ней. Теперь, когда малыш подрос и похудел, он стал двигаться легко и бесшумно.
— Мы с тобой должны кое-что решить прямо сейчас, — сказал он, подманив Каа в сторонку. — Потому-у что дальше наши пу-ути разойдутся.
Она с замиранием сердца слушала его слова, ожидая нового неминуемого удара. Пан или пропал. Может, пан?
— Я прекрасно знаю, для чего ты пошла с нами. Точнее, за чем. И благодарен за посильну-ую помощь, бесстрашие и жертвенность.
Каа молчала, потупившись.
— Я не могу-у тебе запретить красть живу-ую воду-у, когда у-усну, но могу-у напомнить, что сегодня ты приняла свою смерть.
Каа вспомнила чувство обречённости, собственное облегчение от него, и поспешно кивнула.
— Так позволь же принять свою смерть тому-у, кто давно хотел у-уйти и кого ты не пу-ускала из человеческого эгоизма! — строго сказал он.
Его слова больно ранили, и Каа заплакала. Крошик больше не был беззащитным и няшным детёнышем, распевающим стишки, а стал таким взрослым, что даже страх брал. И перед ним нельзя было ни спрятаться, ни притвориться, он видел Каа насквозь.
— Я не могу, — рыдала она. — Я так люблю Белого, он всегда был со мной. Я не знаю, что буду делать без него…
— Я думаю, он у-уже мёртв, — Бодхисаттва был жесток.
— Нет!
— В тяжёлые времена семьи моих братьев во Хранителях очищаются, — безжалостно напомнил Крошик, и даже тон его стал тоном Матриарха. — Больные, пу-устые, старые, слабые — прочь! Я видел это в твоих воспоминаниях, когда касался серебряной плоти на щеке.
Теперь Каа рыдала как ребёнок, в который раз за последние дни. Она поняла, что надолго бросила своих ветерков, и в стае, на самом деле, вполне могло стрястись такое и даже кое-что похуже.
— Трое пу-устых, пять стариков, две бесплодные самки. Семья уже очистилась, я это знаю, и ты знаешь тоже.
— Замолчи!!!
В крайнем случае мусты могли бросить и детёнышей, чтобы спасти сильнейших членов стаи. Она ужасная Вечная сестра!
— Оставь их Хранителям, вернись к своему-у виду.
— Нет!
Она закрыла уши руками, но слова шамана всё равно проникали в мозг.
— Есть кое-кто, ну-уждающийся в помощи, — чуть подождав, пока её рыдания утихнут, заметил шаман.
