смешались.
— Дорогая, не упрямься, — прошептал я прямо ей на губы. — Нам ещё нужно столько всего обсудить...
Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. В её взгляде бушевала буря — злость, обида, смятение. Но я уловил то самое предательское мерцание — желание, которое она отчаянно пыталась спрятать.
Тесса нервно провела языком по губам, будто проверяя, реально ли это было.
— Ты… не имеешь права так делать, — прошептала она, голос дрожал.
— И всё же я сделал, — усмехнулся я, проведя пальцем по её щеке. — Потому что я не позволю тебе сбежать.
Она попыталась отвернуться, но я снова поймал её взгляд.
— Поверь, Вишенка, лучше уж обсудить всё за бокалом вина, чем продолжать мучить друг друга в этой машине.
Я жестом указал Дэвиду. Тот, ни слова не говоря, включил поворотник и свернул в сторону.
Тесса нервно сжала руки в кулаки.
— Ты не оставляешь мне выбора.
— Наконец-то ты понимаешь, — улыбнулся я. — И это только начало.
Машина плавно вливалась в ночной поток города, а я уже знал: сегодняшняя ночь станет переломной.
-- ~ Тесса ~ —-
Какой же он всё-таки упрямый. Непробиваемый. Действует напролом, словно стена, которую невозможно сдвинуть. Александр Уинтерс не умеет отступать, и именно это пугает меня сильнее всего. Но я ему так просто не дамся. Если он думает, что поймал мышку за хвост, то очень ошибается.
Мы ехали по ночному городу. Машина мягко скользила по асфальту, фары выхватывали из темноты куски улиц, витрины кафе, редких прохожих. А внутри салона было так тихо, что я слышала, как стучит моё сердце. Александр крепко держал мою руку, словно боялся, что я в любой момент выскользну и исчезну. Его пальцы были тёплыми, уверенными, почти властными. И я чувствовала его взгляд на себе — прямой, прожигающий, требовательный.
Я упрямо смотрела в окно, будто завороженная огнями города. Пусть мучается. Пусть думает, что я не поддаюсь. Но… этот короткий поцелуй, который он оставил на моих губах, всё ещё горел в памяти. Он был не просто жадным — он был заявкой. Правом. Я чувствовала, как это пламя разливается во мне, путает мысли, тянет к нему ближе. Хотелось поверить каждому его слову, просто прижаться к нему и перестать сопротивляться.
Но нет. Я сдерживала себя изо всех сил. Не показать. Не раскрыться. Не дать ему победу.
Чтобы отвлечься, я вспомнила, как недавно Джейкоб выводил его из себя. Чёрт, это было смешно. Джейк специально дразнил его, делая вид, что съел мои конфеты. Я сидела рядом, на расстоянии вытянутой руки, и когда он включил звонок на громкую, я еле удержалась от смеха. Зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Джейкоб был в своей стихии: беззаботный, хитрый, и главное — наслаждался тем, как Александр терял терпение.
Или когда днём я раздала все цветы, которые подарил мне Кристиан. Девушки из отдела были в восторге, каждая получила кусочек внимания, и их улыбки были мне дороже, чем весь этот пышный букет. Даже Дженне и Кэссиди перепало по розе. И я тогда думала: правильно сделала, не нужно мне этих доказательств мнимой симпатии.
Но потом появилась Тина с букетом от Александра. Тот самый, белые орхидеи. И я поняла — всё сделала верно. От Кристиана не осталось ничего, а вот этот букет был другим. Настоящим.
И снова в голове всплыло лицо Джейка. Когда он увидел мои конфеты — настоящего ребёнка из него будто выпустили наружу. Он умолял, выпрашивал, как пятилетний мальчишка:«Ну, Тесс, дай хоть одну!». Я смеялась, но всё равно не смогла ему отказать. Особенно когда он с виноватым видом признался, что обожает их, но почти никогда себе не позволяет — сахар ему противопоказан. И вот они, прямо перед глазами. Конечно, я поделилась.
— Тесс, — сказал он тогда с хитрой улыбкой, — давай помучаем этого говнюка немного. Ты не против?
Я только улыбнулась и кивнула. — Что-то ему всё слишком легко даётся, — добавил он с довольной ухмылкой.
Эти воспоминания согревали. Они напоминали мне, что мир существует и вне Александра Уинтерса. Что у меня есть свои люди, своя жизнь, где я смеюсь, дразню, делюсь конфетами и цветами. И всё же… я сидела здесь, рядом с ним. И моя рука всё ещё была в его руке.
Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает. Его молчание было красноречивее любых слов. Он не отпускал меня. Ни пальцами, ни взглядом.
Мы подъехали к ресторану, и машина мягко остановилась у парадного входа. Дэвид, как всегда безупречный, открыл нам дверь и проводил до самого столика. Внутри было тихо. Никого, кроме нас. Он снова забронировал весь ресторан.
Тихая классическая музыка струилась фоном, как шелк. Приглушённый свет делал обстановку почти интимной. Воздух был наполнен запахом свежих цветов и той утончённой чистоты, которая царит только в местах, где всё рассчитано до мелочей.
Официант подошёл почти бесшумно, протянул меню. Я заказала пасту с белыми грибами и сливочным соусом — простое, тёплое блюдо, будто способное укрыть меня от всех бурь. Александр, конечно, выбрал более изысканное: стейк из мраморной говядины и бутылку выдержанного бордо. Лёгкая улыбка официанта, кивок, и мы снова остались вдвоём.
Я уткнулась в бокал, делая вид, что рассматриваю узор рубиново-красного вина. Его взгляд я чувствовала почти физически. Он прожигал меня насквозь, и от этого хотелось то ли сбежать, то ли — наоборот — поднять глаза и утонуть в нём. Но долго избегать не получилось.
— Тесса, — его голос прозвучал твёрдо, как приказ. — Посмотри на меня.
Мои глаза моментально нашли его. Серые, холодные, но такие глубокие глаза. И я тону в них. Сопротивляться невозможно.
— Здесь и сейчас, — произнёс он, чуть наклонившись вперёд, — ты можешь спросить меня обо всём, что хочешь знать. И я отвечу правдой. Какой бы она ни была. Я не хочу, чтобы между нами оставались тайны и недомолвки. Ведь мы почти помолвлены, Тесса. И скоро будем женаты. Я не хочу, чтобы у моей будущей жены были сомнения на мой счёт.
Я на секунду перестала дышать. Эти слова обрушились на меня, как волна. Будущая жена. Он сказал это так, будто решение уже принято. А я… я словно потеряла дар речи. В голове копошились десятки мыслей, сотни застрявших вопросов. Но стоило ему дать мне этот шанс, как будто всё вылетело.
— Задавай, — продолжил он, спокойно, но твёрдо. — Я знаю, что у тебя их накопилось достаточно.
Официант вернулся и поставил на стол наши блюда. Передо мной ароматная паста, перед ним стейк,
