сбрасывать власть своему несовершеннолетнему сыну. Не думаю, что я хочу себе такой судьбы.
— Ну это, как раз, напротив, опыт, который можно учесть в будущем, — пожал плечами Адральвез, — как говорится, не бери плохой пример с Виктора, бери хороший — с кого-нибудь другого. Например, с Жерара. Кстати, насколько мне известно, у него сейчас в совете произошла смена состава. Это правда?
Сареф запнулся. Подобная тема уже в какой-то степени выходила за рамки того, о чём он мог свободно говорить. Всё же, как бы не было велико его доверие демонам, он не считал себя вправе сплетничать о делах другого клана.
— Не думаю, что я — тот, с кем стоит это обсуждать, — сдержанно ответил он.
— Да ладно, — фыркнул Адральвез, — у Жерара сейчас на руках были все козыри. Он стянул в свой клан Годасту. У него под рукой был ты, который является членом его семьи, но не является членом клана, и на которого можно безболезненно свалить часть грязной работы. Если и после этого он не уволил этого крикливого рыжего идиота — я начну думать, что Жерар теряет хватку. С другой стороны, к нему же вернулась его ненаглядная жена. Так что… возможно, не только твои мама и папа, но даже Жерар с Ниной успеют чего-нибудь наверстать…
— Если вы и без того всё знаете — зачем спрашиваете? — мрачно спросил Сареф, — я только не понимаю, почему Жерар тянул так долго. Как по мне — этого Доминика надо было вышвырнуть намного раньше. Если уж советник Жерара по законодательным вопросам сказал, что он почти 5 лет подчищал за этим идиотом хвосты.
— А вот это, на самом деле, хороший вопрос, Сареф, — Адральвез неожиданно жадно ухватился за эту тему, — как ты думаешь, почему Жерар так долго терпел Доминика?
— Доминик что-то орал о том, что у него родовое право на место в совете при главе клана, — ответил Сареф, — наверное, так получилось, что просто избавиться от него было затруднительно.
— Чушь, — ответил Адральвез, — родовое право на место — это привилегия, которой можно лишить точно так же, как она однажды была дарована. Да, это дело не одного дня, ни одного месяца и даже не одного года. Но если советник по правовым вопросам заявляет, что подчищать хвосты за этим идиотом стало невыносимо ещё 5 лет назад — за эти 5 лет можно было придумать всё, что угодно. Ещё варианты?
— Возможно, Жерар хотел дать возможность проявить себя сыну Доминика, Борису, — предположил Сареф, — судя по тому, что он в предыдущих Системных Состязаниях занял второе место — с него вполне мог быть толк.
— Ох, Сареф, не смеши меня, — вздохнул Адральвез, — если бы Борис выиграл Состязания — то их семейство получило бы ещё большее влияние, и скинуть Доминика было бы в 10 раз сложнее. По твоему, твой дед настолько глуп, что станет таким образом стрелять себе в ногу?
— Ну а тогда откуда я могу это знать? — рассердился Сареф, — я же ведь не глава клана!
— Суть в том, — снисходительно начал пояснять Адральвез, — что клан — это целая структура, которая держится на том, что в ней каждый день происходят сотни и даже тысячи процессов. И эти процессы должны выполняться, каждый день, вне зависимости от каких бы то ни было условий. И вот должность советника при главе клана как раз и заключается в том, что он контролирует такие процессы в своей зоне ответственности. И в этом первая причина, почему главы клана зачастую терпят и закрывают глаза на мелкие грешки своих советников. Даже если они любят прилюдно щипать за жопы служанок, бить морды слугам или тихонько запускать руку в клановую казну — пользы с таких людей всё равно несравненно больше, чем вреда от этих мелких, по меркам клана, грешков. Да, разумеется, незаменимых нет, но заменить человека такого уровня — это тяжкий труд, да ещё и помноженный на риски сорванных процессов, которые поддерживают жизнь в клане.
— Но есть и другая причина, — многозначительно добавил Адральвез, — обычный человеческий фактор тоже никуда не исчезает. Даже на такой должности человек может банально ошибиться. Даже если цена его ошибок влетает клану в сотни или даже тысячи золотых. И в такой момент все остальные советники, которые тоже — часть команды и ближайшие доверенные люди — они тоже в этот момент смотрят на главу и ждут, как он поступит. Если он будет спускать со своих людей по три шкуры за каждый косяк — они будут бояться его, тихо ненавидеть — и скинут при малейшей возможности. Если он будет молча терпеть все их выходки — они обнаглеют сверх меры, сядут ему на шею, будут погонять ногами — и в итоге за несколько лет банально развалят клан. Ну… натурально развалить клан, конечно, не позволит Система, но вот довести его до такого состояния, когда легче и милосерднее будет доломать остатки и строить всё с нуля — запросто. Поэтому, чтобы держать людей с такими полномочиями в узде и направлять их усилия в требуемое русло, нужно уметь бесконечно лавировать между интересами каждого члена своей команды.
Поэтому, судя по той информации, которой я располагаю, Жерар всё разыграл идеально. Он давал Доминику достаточно шансов. Несмотря на все его косяки, он всё равно допустил выступление его сына на Системные Состязания. И даже после его непосредственного увольнения Жерар не выкинул его на улицу без гроша за душой. Он направил его на должность градоначальника, где при должном умении можно развернуться не хуже, чем на должности советника. И другие советники на это смотрели. И сделали для себя вывод: Жерар может простить и один косяк, и два, и три. И даже если ты будешь признан непригоден для дальнейшего пребывания в должности — тебя не выкинут на мороз, тебе обеспечат достойную старость. Это знание — то, что позволяет остальным советникам оставаться в стабильном состоянии и спокойно продолжать свою работу.
— После всего этого я уже совершенно точно уверен, что не хочу быть главой клана! — опешив, заявил Сареф, — мне что, делать больше нечего, кроме как без конца бегать за всеми, смотреть им в рот и подтирать сопли? Да от всего этого свихнуться можно!
— В твоём возрасте оно так и выглядит, и это нормально, — невозмутимо кивнул Адральвез, — и всё же… чем старше ты становишься — тем лучше понимаешь все эти процессы и тем лучше учишься читать людей. Мне вот сейчас зачастую достаточно просто посмотреть на человека, чтобы понимать, могу ли
