я ему что-то предложить в своём клане, или же ему лучше идти дальше своей дорогой.
— Ну и что вы, в таком случае, видите, когда смотрите на меня? — не удержавшись, спросил Сареф.
— Я вижу талантливого и амбициозного, но при этом крайне хитрожопого мальчишку, который хочет меня заверить в том, что пришёл сюда исключительно потому, что соскучился по этому месту, — фыркнул Адральвез, — и который думает, что у него ловко и изящно получилось соскользнуть с этой темы. Так вот, мальчик мой — не получилось. Я знаю и понимаю тебя не хуже, чем любого члена своего клана, Сареф. Так что хватить уже юлить — и просто скажи, как я могу тебе помочь на этот раз?
— Всё же не настолько хорошо вы меня знаете, — немедленно возразил Сареф, — потому что, судя по тому, как вы… скажем так, напряглись, когда я рассказал вам, что мне известна ситуация с первой женой Эмиля… вы всё же не могли предсказать до конца, как я на неё отреагирую, не так ли?
— Не так, Сареф, — невозмутимо ответил Адральвез, — и, раз уж ты так упорно поднимаешь эту тему — я буду с тобой честен. Тебе это, конечно, не понравится, и всё же, если ученик задаёт вопрос — он готов услышать ответ. Так вот, Сареф, ты очень восприимчив к таким вещам, как жалость и псевдосправедливость. Тебе кажется, что у тебя имеется твёрдость в убеждениях — но это не совсем так. Твёрдость в убеждениях у тебя (как и подавляющего большинства молодых людей твоего возраста) имеется только в тех случаях, когда затрагивается непосредственно твой шкурный интерес. Во всех остальных случаях — всегда возможны варианты в зависимости от того, как, кем и в какой момент история была преподнесена. И Эмиль вовсе не так глуп, как может показать на первый взгляд. Он легко через эту историю мог завиноватить тебя, потому что ты тоже носитель хилереми, и заставить возненавидеть нас. Так и со всем остальным… вот, например, давно ли ты считал, что от своей клановой семьи, которая никак не присутствовала в твоей жизни до того, как тебе исполнилось 20, нужно держаться как можно дальше? А теперь… уже и с Жераром можно иметь дело, и Адейро уже не такой плохой и подлый. Ну… как говорили мудрецы в старых сказках: рожа короля уже не такая мерзкая, когда она отчеканена на золотой монете…
— Хватит! Это ложь! — прорычал Сареф, взбешённый до крайности, — если бы всё было так — разве я сейчас сидел бы здесь⁈
— Несомненно, ты проявил незаурядное понимание и смог вынести относительно объективный вердикт, — кивнул Адральвез, — тем не менее, это главная мысль, которую я хочу до тебя донести. Жизнь не стоит на месте. Люди меняются. Порой — по самым разным и неожиданным причинам. Сегодня ты считаешь нас за своих — завтра ты можешь считать нас всех заслуживающих смерти по причине, которую я даже предположить не могу. И, будучи главой клана, который отвечает за всех своих людей, я должен быть готов к любым вариантам развития событий. К любым.
— И вы живёте в этом каждый день? — ошеломлённо спросил Сареф, — да как вы только до сих пор не сошли с ума?
— Ответ, конечно же, в людях моего клана, которые моими усилиями вырастают сильными, свободными и счастливыми Жителями Системы. Ну и моя дорогая Ламия, конечно, тоже вносит свой посильный вклад в моё душевное равновесие. Ну так что, Сареф. Может быть, ты уже расскажешь, что тебе нужно?
— Мне ничего от вас не нужно! — Сареф настолько плохо контролировал себя от гнева, что даже поднялся на ноги и едва удерживал себя от того, чтобы броситься на магистра демонов. Подумать только! Он всё это время так старался! Он поверил Адральвезу, что тот не хотел подставлять его драконам, хотя железных доказательств этому так и не было явлено! Он уважал интересы клана Зинтерра, в том числе и тогда, когда вступился за арестованного Баэруна в клане Ондеро! Он доверил Адральвезу свою душу, когда позволил ему проверить дар Хрипунца! Он доверил ему своего отца, когда позволил магистру демонов оценить эффект лекарства Нины! Он, в конце концов, поверил, что смерть первой жены Эмиля — это чудовищная ошибка, которой, действительно, никто не хотел, и которой можно было избежать! И всё это для того, чтобы Сареф сейчас услышал, что каждый момент своей жизни Адральвез готов увидеть в Сарефе предателя!!!
— Что ж, спасибо за этот разговор, магистр! — всё же, сдержавшись, выплюнул Сареф. — Более изощрённого способа плюнуть мне в душу вы просто не могли выдумать! Уж лучше бы вы просто вслед за Мэтьюсом сказали мне, что я — высокомерный мудила!
— Мне жаль, что эти слова ранили тебя, но это — правда, с которой тебе, так или иначе, пришлось бы столкнуться, — невозмутимо ответил магистр демонов.
— А мне кажется, всё куда проще! — желчно ответил Сареф, — для вас ведь существует всего два состояния контроля, не так ли⁈ Либо вы контролируете носителя хилереми при помощи Очарования — либо НЕ контролируете! И если уж меня вы контролировать не можете — я, действительно, в любой момент могу оказаться предателем, верно⁈
Если до этого момента Адральвез сидел за своим столом неподвижно, то после этих слов его левая рука сжалась в кулак. Сареф горько усмехнулся. Он добился своего, ему удалось пнуть магистра демонов и сделать ему больно… вот только легче от этого не стало.
— Что поделать, — печально сказал Адральвез, — мне уже приходилось расплачиваться за слишком сильное доверие жизнями своих людей. Кроме того, это — совершенно нормальная реакция, когда ты начинаешь учить человека вещам, которым его должны были научить мать с отцом. Поэтому, пусть сейчас ты на меня злишься и обижаешься — надеюсь, однажды ты меня поймёшь…
Сареф вместо ответа круто развернулся и направился к выходу. Он бы не оставался здесь ни единой секунды, но ему всё ещё нужна была Ванда. Поэтому… придётся провести здесь ночь, а наутро, не тратя времени…
В тот самый момент, когда Сареф взялся за ручку двери, за его спиной раздался глухой стук. Повернувшись, Сареф увидел, что Адральвез завалился на свой стол. Сареф же был так зол, что поначалу даже не обратил на это внимания и уже хотел было выйти из кабинета… но всё же он заставил себя остановиться. В этом было что-то не так. Адральвеза можно было назвать каким угодно — но его нельзя было назвать слабым. И если он упал в обморок
