Кунгурцева. Мой тебе совет — с ним осторожно. Даже если ты по блату, он тебе скидок не сделает. Наоборот: еще строже спросит.
Пока ничего нового про Германа Артем мне не сказал. Я и так знаю, что Ленц может быть жестким.
— А вот и он. — Кисло произносит Артем и стреляет глазами в бок. — Легок на помине.
Я осторожно поворачиваю лицо вправо и вижу, как Герман входит в «Косту».
Глава 8. Надеюсь, сработаемся
Его взгляд останавливается на нас с Артемом. Я нервно делаю глоток капучино из кружки. Герман явно шел сюда с какой-то своей целью, но, увидев нас с Соколовым, передумал. Боковым зрением замечаю: он направляется к нам.
— Доброе утро, — Герман становится возле нашего столика.
Мы с Артемом поднимаем на него глаза.
— Доброе утро, — отвечаем одновременно.
Артем протягивает Герману руку, Ленц жмет ее.
— Поздравляю с первым рабочим днем, — в голосе Германа нет ни капли поздравительного тона. — Я смотрю, уже освоилась?
Я непроизвольно прищуриваю глаза, пытаясь понять, что Герман имеет в виду под «уже освоилась». Что я узнала о существовании «Косты»? Или что познакомилась с Артемом?
— Я постепенно ввожу Веронику в курс дела, — поясняет Артем.
Губ Германа касается снисходительная улыбка.
— Ты сам за год так и не смог вникнуть. Не думаю, что у тебя получится помочь Веронике. — Герман говорит мягко, но в интонации отчетливо слышатся стальные нотки. Артем осекается. Не спорит. — Будь добр, оставь нас с Вероникой.
Артем нехотя встает со стула.
— Еще увидимся, — подмигивает мне.
Когда Герман садится на стул Соколова, меня охватывает легкий мандраж. Я боюсь смотреть на Ленца, поэтому провожаю взглядом Артема. Он подходит к официантке Кате, что-то говорит и достает из кармана банковскую карточку. Видимо, чтобы закрыть наш счет. Затем, судя по заливистому смеху Кати, Артем отпускает ей несколько шуток. Пока он направляется к выходу из «Косты», Катя тоскливо глядит ему вслед.
— А ты уже клюнула на его удочку, — ироничный голос Германа заставляет меня посмотреть на него.
— Ты о чем?
— О Соколове. Если ты думаешь, что ты единственная, с кем он мило пьет кофе в «Косте», то это не так.
Хмыкаю.
— Переживаешь, что я попадусь в сети ловеласа? Не надо.
— Я вроде как чувствую ответственность за тебя.
— С чего бы это? — удивленно выгибаю бровь.
— Ты младшая сестренка Лены. Я дарил тебе куклы. А один раз даже помогал делать уроки.
Внутренности в тугой узел скручиваются. В мозгу пульсирует: «Он помнит, он помнит». Я стараюсь скрыть истинные чувства, поэтому заливисто смеюсь.
— Ну, нас с тобой связывает кое-что еще помимо кукол и уроков.
Герман моментально меняется в лице.
— Давай не будем вспоминать? Мы же договорились: это была ошибка, которая больше никогда не должна повториться.
Герман снова больно ранит меня. Я беру в руки кружку и опускаю взгляд в остывший капучино. Секс с Леной после развода он, конечно, ошибкой не считает.
— Ты что-то хотел? — перевожу тему.
— Вообще-то я пришел сюда позавтракать, но раз уж мы здесь встретились, то можем обсудить дела. Я введу тебя в курс дела гораздо быстрее Соколова. Он за год так и не понял, что от него вообще требуется. Будь моя воля, я бы его уволил.
Без лишних церемоний Герман принимается оживленно посвящать меня в проблемы, связанные с экспортом металлопродукции. Официантка Катя несколько раз хочет подойти к нам с меню, но не решается вклиниться в монолог Ленца. Он говорит так много и так быстро, что мне приходится достать из сумки блокнот и начать записывать. По ходу дела я понимаю: все сложнее, чем я думала. В первую очередь потому, что у меня нет опыта работы с металлопродукцией, я плохо знаю этот рынок. Во Франции я стажировалась в компаниях совсем другого профиля.
Герман умело жонглирует профессиональными терминами, половину из которых я плохо понимаю. Он видит, что я едва поспеваю записывать за ним, но не тормозит ни на секунду. Мне уже хочется взмолиться: «Пожалуйста, говори помедленнее, я не все понимаю». Но свежи в памяти слова Артема о Ленце: он не любит ошибок, не любит глупых вопросов, не делает скидок тем, кто пришел по блату. А мне так тем более не приходится рассчитывать на благосклонность Германа. После того, что между нами было.
У меня разыгрывается профессиональный азарт. Не хочу получать от Германа скидки или жалость. Я хочу, чтобы он считал меня профессионалом, равным себе. Пускай убедится, что я не содержанка. Ни папина, ни чья-то еще. Как он там говорил? Женщина должна быть личностью? Я личность, и Герман в этом убедится.
— Вопросы есть? — заканчивает длинную речь.
Я быстро чиркаю ручкой в блокноте. Дописав последнее слово, поднимаю на Германа лицо.
— Мне нужен человек, к которому я могу обращаться за справочной информацией
по текущим контрактам и не только. За любой справочной информацией как по компании, так и по рынку в целом.
— Тебе поможет наш аналитический департамент. Запиши телефон руководителя.
Герман диктует номер некоего Станислава Мурашова.
— У тебя есть мой номер телефона? — спрашивает.
Отчего-то этот вопрос вызывает волну дрожи по коже.
— Нет. У меня никогда не было твоего номера.
— Запиши. Звони и пиши в любое время. Я отвечаю и ночью, и по выходным.
Герман диктует свой телефон. Пока записываю цифры, дыхание предательски сбивается. И ведь понимаю, что это для дела, а все равно категорически не хочется писать и звонить Герману первой.
— Скинь мне звонок, чтобы твой номер у меня остался.
Почему от простого обмена телефонами так шарашит пульс? Как будто Герман приглашает меня на свидание и признается в любви. Скидываю ему звонок. Он записывает меня в свою телефонную книгу. Убирает мобильник во внутренний карман пиджака. Поднимает на меня лицо. Несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. У меня сердце в пятки
проваливается. Я вспоминаю, как Герман целовал меня. Как хотел меня.
«Сутки напролет бы не выходил из дома и только трахался с тобой», сказал он мне в нашу ночь.
Интересно, а он о чем сейчас думает? Он хоть раз вспоминал нашу близость?
— Добро пожаловать в компанию, Вероника, — первым прерывает этот магический момент. — Надеюсь,
