это точно открывает путь к победе.
— Тут только одно интересно, — сказал Востен, — а как так получилось, что рафары вообще присоединились к Таргстену?
— А что тут интересного? — пожал плечами Ремул, — завоевал их Таргстен и…
— Завоевал? — улыбнулся Востен, — Ремул, мы не о ферранах говорим, а о таветах. Тут не принято завоевывать людей, тут принято завоевывать добычу, и очень редко — землю. Настоящие завоевания таветам не известны, если только они ферранскую практику не переняли.
Ремул сжал губы.
— Но тут-то вроде как исключение получается, — сказал Ремул.
— Это-то и странно, — вздохнул Востен, — Хродир, скажи, пожалуйста, среди вопернов было известно о судьбе рафаров?
— Нет, — сказал Хродир, — про рафаров мы только слышали — далековато они от наших земель живут, от Вопернхема. Ну, приходили к нам почти каждый год торговые гости от них, но про их войну с марегами мы не слышали. Я думаю, сарпески об этом лучше знают, — рикс кивнул на Рудо.
— Знают, — усмехнулся в усы Рудо, — позатем летом мареги на рафаров ходили. Удачно.
— Так не в том дело, что ходили, — сказал Ремул, — а в том, что рафары после этого оказались под Таргстеном. Почему они выжили, если Таргстен ходил за землей, и почему они оказались под марегами, если Таргстен ходил за добычей?
— У Таргстена есть брат, — сказал Рудо, — младший. Зовут его А́тмар. Когда Амро Магерарикс умер, ему наследовал Таргстен, а Атмар, в общем-то, остался ни с чем. Но при этом надо помнить вот о чем. Первое: Атмар — такой же отморозок, как и его старший брат. Второе: если Таргстен и относится хоть к кому-то хорошо — так это только один человек, и это как раз Атмар.
Рудо прервался, дабы отхлебнуть из кружки, что он постоянно держал в руках.
— И при чем тут этот Атмар? — поторопил рассказчика Ремул.
— При том, — оторвавшись от мёда, продолжил сарпеск, — что Атмар, как говорят, постоянно жаловался на судьбу — мол, не быть ему риксом. Таргстен же брата то ли действительно любит и ценит, то ли попросту боится, а поэтому — опять-таки, как говорят — марегарикс обещал ему помочь с этим. И на рафаров он пошел не за землей и не за добычей. Он решил подарить рафаров своему брату, сделав его рафариксом.
— И сделал, — подхватила Фертейя, — о чем немедленно сообщил моему отцу.
— Зачем? — пожал плечами Хродир.
— Хвастался, — вздохнула Фертейя, — сказал буквально следующее: «я рикс риксов, ибо ставлю риксов на племена». Цену набивал себе.
— Главный вопрос, — поднял палец Востен, — это не то, что удалось сделать Таргстену, а то, как ему это удалось. Как Таргстен сделал так, что рафары признали риксом Атмара? Просто разбив их дружину и убив прежнего рафарикса?
Фертейя снова вздохнула.
— Таргстен свиреп и невоздержан в гневе, и не чтит Таво, — сказала она Хродиру, — но далеко не глуп, к сожалению. И полководец он неплохой, и коварства ему хватает с избытком. Он напал на рафаров, сделав вид, что это — обычный набег, разорив несколько селений вблизи границы марегов и рафаров. Прежний рафарикс — Дорхерт его звали — собрал войско, взяв и дружину, и ополченцев из Рафархусена, и выдвинулся навстречу Таргстену. Таргстен же выслал навстречу Дорхерту переговорщика, и тот от имени своего рикса чуть ли не принес извинения за марегов, передав, что Таргстен готов дать Дорхерту откупной дар за разоренные селения, для чего приглашает рафарикса на пир в ближайшее к Рафархему селение марегов. В качестве подтверждения своих слов переговорщик вручил Дорхерту ту самую секиру, которую ты сейчас держишь в руках — весь лес знает, что это секира Таргстена.
Хродир посмотрел на секиру новым взглядом.
— Дорхерт был, говорят, славным воином, — продолжила Фертейя, — храбрым, но бесхитростным. Он распустил по домам ополчение, и с одной дружиной — а, вернее, той частью дружины, что успел собрать на перехват Таргстена, то есть с двумя сотнями старшей и тремя — младшей, направился в указанное посланцем марегарикса селение — Ольтербаф.
— Дай угадаю, — сказал Хродир, — это было ловушкой? И почему этот Дорхерт не понял этого?
— Я думаю, по двум причинам, — ответила Фертейя, — во-первых, он считал, что у него есть заложник — посланник Таргстена. А во-вторых, он был уверен в том, что действительно напугал Таргстена, выйдя против него таким большим войском — у Таргстена народу было меньше. В общем, пир-то действительно был, и даже дары были — Таргстен не поскупился. Только эти дары у Таргстена и остались. Еще до пира Таргстен послал Атмара с сотней старших и сотней младших дружинников в лес, что примыкает к Ольтербафу, приказав спрятаться и ждать сигнала.
— Дальше понятно, — махнул рукой Хродир, — Дорхерт пришел, увидел, что действительно приготовлен пир, и сел с войском пировать. Когда люди Дорхерта и он сам наелись и напились до отвалу, кто-то из людей Таргстена дал сигнал рогом — и пришли злые и трезвые дружинники-мареги во главе со свирепым Атмаром. И… — тут рикс задумался.
— И не перебили всех дружинников-рафаров, — подхватила Фертейя, — Таргстен оказался умнее. Он повёл себя почти так же, как ты, муж мой, в Сарпесхусене. По крайней мере, похоже. Мареги перебили часть воинов-рафаров — около сотни — тех, что были достаточно трезвы, чтобы схватить мечи и секиры. Остальных они просто связали, почти без сопротивления с их стороны — многие уже на ногах не стояли. Дорхерта зарезал лично Таргстен, причем на глазах рафарского войска — естественно, связанного и безопасного. А потом Таргстен сделал связанным дружинникам предложение, от которого те не смогли отказаться — присягнуть Атмару. Примерно полсотни дружинников сразу отказались и пообещали отомстить за Дорхерта — их сразу и без разговоров отправили вслед за их риксом. Остальных оставили связанными до утра, а с рассветом подняли на ноги, погнали к Священному Древу Ольтербафа, где и состоялась присяга рафарской дружины брату марегарикса.
— Получается, Таргстен действительно не чтит Таво, раз на пиру гостя зарезал, — Хродир неодобрительно покачал головой, — но нам-то, может, это и на руку.
— Я же тебе говорила, что Таргстен — выродок, — едва не сплюнула Фертейя, — Атмар, кстати, не лучше.
— И какой рафарикс из Атмара получился? — спросил Хродир.
— Только по названию, — улыбнулась в ответ Фертейя, — Таргстен правит по факту и рафарами, и марегами. Но это не конец рассказа. Оставив свежеприсягнувших рафарских дружинников в Ольтербафе под охраной сотни своих воинов, Таргстен взял людей Атмара — ибо те не были похмельны после пира — и очень быстро пошел на Рафархусен. Там оставалась пара десятков дружинников, да ополчение, что Дорхерт отпустил после
