встречи с посланцем Таргстена. Мареги ворвались в город, перебили защитников-дружинников и часть ополченцев, пограбили — без особого рвения, надо заметить, а затем согнали жителей к Гротхусу. Туда же верхом подъехали Таргстен с Атмаром, и Таргстен поздравил рафаров с новым риксом. Рафары было возмутились, но Таргстен пообещал отметить смену рикса праздничным костром, а в качестве дров использовать Рафархусен целиком. Кто-то из рафарских мистуров выкрикнул, что, мол, Таргстен не посмеет этого сделать. Таргстен громко рассмеялся, и приказал погнать жителей Рафархусена, словно стадо, к ближайшему рафарскому селу. Два часа они шли по лесу, а, когда пришли, мареги остановили толпу рафаров на окраине села, зажгли факелы — и сожгли это село, не выпуская из него жителей. Кто пытался выбежать из селения — того настигала стрела или дротик, или кто-то из марегов гнался за ним верхом и рубил с коня. Жителей Рафархусена заставили не только на это смотреть, но и улыбаться — тех, кто не улыбался, «радуясь праздничному костру», марегские воины избивали рукоятями мечей и копейными древками, не глядя ни на возраст, ни на пол.
Фертейя замолчала и вздохнула.
— А сколько в этом селе жителей было? — спросил Ремул.
— Какая разница? — пожала плечами Фертейя, — может, сотня или чуть больше. В любом случае, мертвы они все. Что, ужасаешься, ферран?
Ремул неопределенно кивнул.
— Ты тут деву-недотрогу из себя не строй, — сказала ему Фертейя, — вы, ферраны, тоже мастера селения сжигать.
— Лично я… — начал было Ремул, но Фертейя прервала:
— Не имеет значения, — махнула рукой она, — с точки зрения таветов Таргстен здесь был, по сути, в своем праве, ибо рафары после гибели Дорхерта и до появления нового рикса были военной добычей Таргстена.
— Интересные у вас представления, — покачал головой Ремул.
— Не одобряешь? — подняла брови Фертейя, — а ведь только благодаря этому обычаю Хродиру сошли с рук его действия в Сарпесхусене до того, как он принял от моего народа присягу себе как риксу.
— Ладно, — прервал их диалог Хродир, — то есть я правильно понимаю, что у рафаров не оставалось иного выбора, кроме того, что им навязал Таргстен?
— Правильно, — сказала Фертейя.
— А также то, что у рафаров нет особой любви к марегам? — продолжил Хродир, — или, вернее, к Таргстену и Атмару?
— Это точно, — сказала Фертейя, — рафары Таргстена и его брата не любят. Таргстен с ними обходится точно в согласии со своим прозвищем — то есть по-свински. Мистуров, говорят, заставляет тройной выход платить против того, что они Дорхерту отдавали, а с дружинниками-рафарами… Я слышала, что он один раз их в свой поход брал. Как дело до боя дошло, Таргстен рафаров впереди поставил, а сам со своей дружиной почти весь бой сзади стоял, смотрел, как рафары за него жизни кладут. В том бою Таргстен победил, но почти сотня рафарских дружинников погибла, а уцелевшие были покрыты ранами. Добычей Таргстен тоже рафаров обделил: своим воинам, что лишь под конец в бой вошли, почти всё отдал, а рафарам дал такую малую долю, словно собаке кость кинул, а не дружине добычу.
Хродир задумался, а затем спросил:
— Слушай, раз ты так хорошо осведомлена об этом, — улыбнулся он, — может, ты знаешь, есть ли у рафаров тот, кто может говорить от их имени?
— Я знаю так много, — улыбнулась в ответ Фертейя, — потому что Таргстен обсуждал эти события с моим отцом. Он приезжал и хвастался всем произошедшим, как своей победой. Похвалялся еще — мол, победил, а дружина своя цела. И я не поняла твой вопрос. Что значит — говорить от имени рафаров? У них рикс есть — Атмар.
— Нет, я не Атмара и не Таргстена имею в виду, — махнул рукой Хродир, — нужен тот, кому рафары доверяют и за кем пойдут против марегов. Кто это может быть?
— Остался ли у Дорхерта сын? — спросил Ремул, — или брат? Или жена?
Фертейя развела руками:
— Вроде нет… — сказала она, — за Дорхерта никто не мстил. Брата у него никогда не было, была сестра, но я не знаю, жива ли она. Жена Дорхерта умерла при рождении его сына, а сын, насколько я знаю, погиб как раз во время похода Таргстена.
— Может, племянник? — снова спросил Ремул, — у сестры Дорхерта есть дети?
Фертейя поморщила нос, вспоминая.
— Вроде был сын у нее, — с сомнением протянула она, — но он совсем ребенком должен быть. Не сможет он рафаров за собой повести.
— Я знаю, кто сможет, — сказал Рудо.
Все посмотрели на него.
— Мистуры, — сказал Рудо и отхлебнул мёда, — вы забыли про мистуров. Даже если никого из родичей прошлого рикса у рафаров не осталось в живых, вряд ли мареги перебили или заменили всех мистуров.
— Мысль отличная, — сказал, вздыхая, Хродир, — ты предлагаешь поговорить с каждым из рафарских мистуров? Могу точно сказать, что Таргстен войско быстрее соберет и сюда придет, нежели мы с каждым из мистуров пообщаемся.
Рудо выдохнул:
— Зачем с каждым? — спросил он, — тебя сарпески слушают, потому что ты с каждым из сарпесских мистуров говорил?
Хродир фыркнул.
— Не с каждым, — сказал рикс, — с теми, что в Сарпесхусене остались, да с тобой. Но мы же не знаем, с кем именно надо говорить у рафаров… Или ты знаешь?
Рудо пожал плечами:
— Одного их важного и уважаемого мистура я знал, — сказал он, — Хальнар его зовут. Но я его уже пару лет не видел — как раз как рафары под марегов ушли. Жив он или нет — я не знаю. Но если он жив, то с ним можно и поговорить…
— Тогда не будем терять время, — сказал Хродир, — Харр, надо узнать, как нам можно незаметно встретиться с этим Хальнаром. Востен, помоги Харр с тем, о чем она просила.
Переглянувшись, ульфрикса и чародей кивнули.
— Теперь о третьем вопросе, — сказал рикс, — поле боя. Есть у меня две мысли, я их выскажу, а вы меня поправьте, если я ошибаюсь.
Присутствующие с интересом слушали Хродира.
— Мысль первая, — начал рикс, — напасть самим на Марегхусен. До того, как Таргстен соберет войско. Как вам такое?
— Мысль интересная, — сказал Ремул, — но так мы в войне не победим. Брат Таргстена — тот самый Атмар — он же не в Марегхусене, а в Рафархусене скорее всего. Смерть Таргстена не станет концом войны — Атмар будет за него мстить. Проще, чтобы они оба были в одном месте — с войском.
— Погодите, — сказала Фертейя, — для начала, нет места под названием Марегхусен. Есть Марегенбург. Разницу понимаете?
Хродир удивленно поднял брови, а Ремул отрицательно помотал головой.
— Хродир, поведай своему брату о
