На тебя идти хочет.
Хродир покачал головой.
Харр, однако, улыбнулась:
— Но в этом есть и положительная — для тебя — сторона, — продолжила ульфрикса, — Таргстен собирает всё войско. То есть и рафаров тоже.
На этот раз и Хродир, и Ремул улыбнулись.
— Я понял твою мысль, — сказал рикс, — а скажи-ка мне, удалось ли твоим людям выяснить настроения рафаров? Как они относятся к Таргстену?
— Мои… люди не вступали в разговоры с рафарами, — Харр зевнула, оголив зубы до основания десен, отчего у присутствующих пошли по коже мурашки — у всех, кроме стоящего в углу Востена, — по понятным, надеюсь, причинам. Но, судя по их докладам, небогато живут сейчас рафары.
— И что это значит? — поднял брови Ремул.
— Я точно знаю, что рафары никогда не были бедным племенем, — пожала плечами ульфрикса, и Фертейя подтвердила:
— Да-да, рафары — неплохие торговцы, и всегда жили зажиточно.
— Но, похоже, не сейчас, — подхватила Харр, — у них собаки тощие. На это обратили внимание мои разведчики.
— По понятным причинам, — хохотнул Востен, — впрочем, это о многом говорит.
Воцарилась недолгая тишина. Харр улыбалась — казалось, если бы хвост на ее шкуре — плаще мог двигаться сам собой, ульфрикса сейчас бы им виляла. Впрочем, информация, сообщенная Харр, была столь ценна, что вилять хвостами полагалось бы также Хродиру и Ремулу — если бы у них эти самые хвосты были.
— Полагаю, — сказал Востен, — что выражу общее мнение, если скажу, что нам стоит самим навестить рафаров. А именно… как там называется селение, где живет знакомый нашего Рудо — мистур Хальнар?
— Вельдхольм, — сказала Фертейя, — Вельдхольм оно называется.
Ремул усмехнулся:
— Оригинальное название — «Лесной холм», — улыбаясь, сказал он, — наверное, это единственное селение с таким названием на весь Таветский лес, да?
Хродир, Фертейя и Хелена посмотрели на него без улыбки.
— Нет, не единственное, — сказал Хродир, — почти в каждой земле такое есть. У сарпесков и вопернов, правда, нет, но я знаю три земли, где есть такое название. Впрочем, мы не о том думаем. Скажи-ка, Харр, что там с патрулями? Они из марегов или из рафаров? Сейчас надо понять, кто пойдет туда и, главное, как туда добраться.
Харр вздохнула и сказала:
— Кто-нибудь из вас знает, что такое «карта»?
… Лес вокруг сиял множеством светлых оттенков лилового и голубого, создаваемых преломлением солнечного света в миллиардах граней ледовых шипов на поверхности слежавшегося, твердого наста — неизменного признака конца зимы. Солнечные лучи проникали под покрытые снегом кроны скудно и неохотно, но полутень, царившая между стволами, лишь лучше оттеняла причудливый узор мириад световых бликов. Малейшее движение ветра, малейшая подвижка снега на ветвях — и блики начинали танец, роясь, будто тысячи медоносных пчел в мае.
Отряд двигался медленно и осторожно. Обученные кони ступали след-в-след, оставляя для любого идущего за ними ощущение, что здесь прошел не целый отряд, а один, в крайнем случае — двое, всадников. Также идущий по следу отряда мог сделать вывод, что всадника или всадников сопровождала крупная собака, а может быть, и волк; если же следопыт был более опытен, он бы сделал вывод, что эти следы — это следы охотников, преследующих волка: волчьи следы были оставлены чуть раньше, нежели конские.
На самом деле коней было шесть. Было бы больше, да вот только таких — обученных идти «волчьим следом» — у сарпесков было (вернее, осталось после битвы на речном льду) всего пять, а у вопернов не было вообще. Поэтому коней хватило Хродиру, Ремулу, Рудо и двум старшим дружинникам — десятнику Уртану из вопернов да полусотнику Гронтару из сарпесков. Эти двое — Уртан и Гронтар — получили свои звания не напрасно: оба были, как выразился бы ученый ферран, настоящими варварскими командирами, то есть не столько стратегами, сколько очень хорошими воинами с задатками лидерства. Именно такие воины и нужны были в нынешнем походе. Кроме того, Гронтар приходился Фертейе родичем — то ли троюродным братом, то ли двоюродным дядей; во внешности Гронтара и Фертейи однозначно было нечто общее. На шестом коне ехал простой младший дружинник-воперн по имени Гутро, одетый очень тепло — в шубу поверх тулупа.
Волков же было на самом деле двое. Одним из них была сама Харр, другим — один из ее лучших воинов, чье имя, впрочем, достаточно сложно передать буквами и звуками что таветского, что ферранского языка. Понятно, что волкам было легче идти шагом, названным в их честь — то есть создавать впечатление следа одного животного.
Шли они довольно долго, пока, наконец, Харр не развернулась и села, показывая, что отряду необходимо остановиться. Всадники спешились, отдав поводья Гутро — для этих целей его и взяли в поход. Харр мотнула мордой вверх — мол, стойте тут — и удалилась за ближайшие деревья, откуда вышла уже в человеческой форме. Ее сородич, однако, остался четвероногим.
— Ждем до сумерек, — тихо проговорила Харр, — как темнеть начнет, пойдем к селу. До него отсюда человечьим шагом по снегу — где-то минут десять.
Костер разводить не стали — даже на свету он мог бы привлечь ненужное внимание. Терпеть холод, впрочем, пришлось недолго — зимний день короток, а сумерки долги. Лишь только дневной свет слегка потускнел, а на небе, проглядывающем среди заснеженных ветвей, начал намечаться легкий пурпур — предвестник вечера, Харр подала знак и первой пошла по известной ей и ее разведчикам тропе.
Как и сказала ульфрикса, примерно через двадцать минут — когда пурпур неба стал более заметен — впереди, меж деревьев, замаячили огоньки. Тёплые оранжевые огоньки, явные признаки человеческого селения. Еще несколько шагов — и отряд достиг последних деревьев леса, за которыми открывалось пустое заснеженное пространство — не то общинное поле, не то коровий выгон, не то просто полянка — на другой стороне которого находилась невысокая и довольно жиденькая ограда селения. На снежном покрове поля на первый взгляд следов не было, что могло говорить если не об отсутствии налаженной системы патрулей, то во всяком случае о том, что за прошедшие несколько часов патруль этим путем не проходил. Хотя, надо сказать, снег был не мягким, а наоборот — настовым, твердым и жестким; на таком снегу след оставить сложно.
Харр легла на снег возле крайнего к полю дерева и жестом указала лечь остальному отряду. Над стеной — вернее, дощатой оградой — двигался огонь факела; шлем человека, держащего этот факел, поблескивал пляшущими отсветами.
— Дозорный? — шепотом спросил Хродир.
Харр пожала плечами:
— Не знаю, — сказала она, — дозорный бы смотрел наружу, а этот, видимо,
