про себя отметить несколько важных вещей. Вельдхольм производил странное впечатление: с одной стороны, были видны признаки зажиточности — например, дома здесь были не полузаглубленными землянками, как в большинстве селений сарпесков, а высокими бревенчатыми избами, как в Вопернхусене или Сарпесхусене; коньки крыш и наличники окон были покрыты резьбой и расписаны красками; на некоторых хозяйственных постройках висели диковинные замки с дужкой — такие Хродир раньше не видел. С другой стороны, из-за закрытых оконных ставен свет еле-еле пробивался, несмотря на поздние сумерки — значит, освещались они не свечами, а лучинами; не было слышно громких голосов скотины — лишь изредка мычала где-то одиночная корова; да и несмотря на конец зимы, никаких признаков гуляний по этому поводу тоже не наблюдалось. Вывод был только один: рафары жили зажиточно… до недавней поры. Сейчас их сложно назвать зажиточными, и лишь следы прошлого напоминали о тучных временах.
Рудо подошел к окну светлицы дома Хальнара и осторожно постучал по наличнику. Ставня изнутри приоткрылась — на палец, не более — и быстро затворилась назад.
Через минуту с легким скрипом приоткрылась входная дверь. На крыльцо вышел среднего роста широкоплечий тавет с седыми, как снег, волосами и такой же седой бородой.
— Хальнар! — приветственно сказал Рудо и, раскрыв объятья, поспешил к старому знакомому.
— Рудо, дружище! — раскрыл в ответ объятья рафар, принимая друга и, обняв сарпеска, похлопал того по спине.
Отпустив объятья, рафар сказал:
— А почему ты так странно одет? — Хальнар показал на плащ сарпеска.
Рудо вздохнул, опустив голову.
— Я не один, — сказал он, — и мы к тебе по делу…
Глава 26. Враг моего врага
Светлица, куда мистур Хальнар привел своих гостей, была просторной и тёплой. На полу лежал настоящий ковёр — не набор шкур и не тряпки, как в других богатых таветских домах, где ранее бывал Ремул. У стен стояли лавки, накрытые узкими ковровыми же накидками, и сундуки, покрытые ярко раскрашенными резными узорами.
На столе, собранном из крепких, очень гладко выделанных и покрытых красиво переливающемся на свету лаком досок — столе, которым про себя восхитился даже Ремул — стояли искусно набранные из тонких резных лакированных дощечек, охваченных медными обручами, кружки с квасом. Ремул взял в руку одну из этих кружек и пригляделся к узору — это были сцены боев и охот, вырезанные явным мастером своего дела. Медные обручи тоже были покрыты гравировкой, причем даже ферранские мастера назвали бы ее изящной.
Но вот что вызывало удивление — это то, что стоящая на столе еда никак не соответствовала ни отличному рафарскому квасу, ни роскоши обстановки. В искусно сделанной миске хаттушского стекла лежали простые просяные лепешки, на большой расписной тарелке — маленькая разрезанная головка таветского сыра, в небольших медных тарелках — кусочки вяленого мяса… и всё. На традиционный «гостевой пир», когда таветы выставляли на стол всё лучшее в доме, это не тянуло — хотя сомнений в том, что Хальнар приложил все усилия, чтобы организовать на скорую руку именно «гостевой пир», не было.
— Ну, чем богаты, — развёл руками, поймав взгляды гостей, Хальнар, — а почему мы богаты именно этим, вы все, наверное, догадываетесь…
Хродир и Ремул переглянулись, но общую догадку выразил Рудо:
— Мареги?
Хальнар вздохнул и опустил голову.
— Мареги, — сказал он и кисло улыбнулся, — только вчера их денарикс со своим десятком тут был, всё вымели, что нашли… А что поделать — они теперь в Рафархеме хозяева…
Мистур грустно покачал головой и продолжил:
— Пришли-то десятком, — вздохнул он, — а ушли полутора. Пятеро наших — что у Дорхерта в младшей дружине были — мареги с собой забрали. Хотят на вас, сарпесков, войной идти…
— Именно поэтому мы и здесь, — сказал Рудо, — позволь, друг Хальнар, я представлю тебе моих друзей. Это не просто мои сопровождающие, как ты мог, наверное, подумать.
Хальнар усмехнулся:
— Да я и сам догадался уже. Вот эта девушка — он указал на Харр, — я не знаю, кто она, но точно не человек — шубу-то не снимает, хоть и натоплено здесь.
Харр улыбнулась одними губами, не обнажая зубы.
— Эти трое, — он обвел Хродира, Гронтара и Уртана, — знатные сарпески. Вот ты — вроде я тебя раньше видел, тебя не Гронтар зовут?
Гронтар кивнул.
— Точно, я тебя помню, — улыбнулся мистур, — а вот вас двоих — извините, не помню. Но то, что вы из старшей дружины сарпесков — это точно.
Тут Хальнар повернулся к Ремулу.
— А вот ты, — сказал он, — ты ферран. Я много раз видел таких, как ты — на наше торжище ваши заходили. Только у тебя борода, как у нас, таветов, но ты точно ферран — мы-то светлые, а у тебя глаза и волосы сильно темнее. И нос другой. Погодите-ка…
Лицо мистура приняло такое выражение, будто его озарила внезапная, но очень важная догадка.
— Погодите-ка, — повторил Хальнар, — ты — рикс Хродир! — мистур указал на Хродира, — сарпескарикс, сын вопернарикса!
— Как догадался? — улыбнулся Хродир.
— Я слышал только про одного феррана, носящего таветскую бороду, — хмыкнул рафар, — и говорят, что этот ферран и Хродир-сарпескарикс называют друг друга братьями. Дальше догадаться несложно. Гронтара я знаю, а второй твой воин-спутник на рикса не похож.
Хальнар повернулся и крикнул в дверь светлицы:
— Жена! Скажи, пусть дальний бочонок кваса тащат! — и пояснил присутствующим уже тише: — я этот бочонок пуще всего прячу, чтоб мареги не нашли. Это лучший квас, что вообще был когда-либо приготовлен рафарами. Как раз на такой случай держал — вдруг настоящий рикс ко мне пожалует!
Гронтар не смог удержаться от вопроса:
— Извини, мистур Хальнар, но разве к тебе, как мистуру селения, твой рикс никогда не заходит?
Хальнар фыркнул:
— Я же говорю: настоящий рикс, — мистур наставительно поднял палец, — настоящий, а не такой, как Атмар или Таргстен. Они мне не риксы — у Атмара своей власти нет, а Таргстен и сам риксом рафаров себя не называет, и, как по мне, риксом быть недостоин, потому что правит не по Таво. А вот Хродир — настоящий рикс, в этом у меня сомнений нет.
Хродир успокаивающе поднял руки:
— Мистур Хальнар, прошу тебя, говори тише, — попросил он, — мы хотим обсудить с тобой очень важные дела, и не хотим, чтобы о нашем визите знал хоть кто-то, кроме тебя.
— Конечно-конечно, — уверил Хальнар, — что ж, я готов вас слушать…
И, когда на дворе уже стемнело, Хродир задал последний вопрос:
— А как мы отличим рафарских воинов от марегов?
Хальнар усмехнулся.
— Знаете, почему мы
