поднять статус и не заносчивые аристократы из ничтожных новых кланов, почти не отличимых от семейств зажиточных простолюдинов.
Это будут исключительно мои люди, натасканные с нуля наёмными мастерами; напичканные редкими трофеями; опытные; хотя бы минимально образованные и абсолютно преданные Кроу. Причём не только потому, что шудры не предают, а и потому что я для них самая авторитетная личность. И мне плевать на то, что здесь не принято простолюдинов возвышать. Разве что одного-двух, самых талантливых, выводить на высокие роли кое-где могут, но не десятки и уж точно не сотни.
Плевать, плевать и ещё раз плевать. У меня будет войско, где командиров назначают не по происхождению и связям, а по делам. Такая кадровая политика делает армию на порядки сильнее.
Звучит просто, но что в земной истории, что в истории Рока далеко не все эту простоту берут на вооружение.
Аммо Раллес — человек многозадачный. Он в самом начале нашего знакомства попросил не считать неуважением, если в процессе разговоров станет бумаги просматривать или что-то записывать. Его это совершенно не отвлекает от беседы.
Вот и сейчас свиток за свитком раскрывал, быстро пробегался по тексту глазами и откладывал в сторону.
На очередном свитке покачал головой:
— И снова прекрасные новости с юга Мудавии. Срочное донесение с подконтрольных Тхату территорий. Мой верный человек скрывается в одной из общин кочевников. Тех самых, которые до сих пор не соизволили оттуда уйти, несмотря на все наши усилия. Им там непросто приходится и, похоже, тяготы последнего времени скверно повлияли на его рассудок. Хотя пара моментов при всём абсурде заслуживает внимания. Вот тут он пишет, что в степи замечен сайгак, который боится…
— … навоза, — продолжил я.
— А вы откуда знаете, господин Гедар? — удивился глава миссии.
— Да, похоже, на юге этот сайгак что-то вроде знаменитости. Доводилось о нём слышать.
— Как интересно… Я не впервые получаю сведенья о странном животном. Точнее, это уже третий раз. А тут ещё и вы. Удивляет то, что местные вообще на такое внимание обращают. И то, что мне об этом докладывают, тоже странно. Я как бы весьма далек, что от сайгаков, что от навоза.
— Получается, этот ваш агент не спятил. Хотя мне тоже странно, почему их всех этот свихнувшийся сайгак так заинтересовал. По мне на такое донесение чернила тратить не стоит.
— Вот-вот, господин Гедар, вы озвучили мои мысли. И да, сомнения в разумности агента у меня зародились вовсе не из-за сообщения о странном поведении сайгака. Вот тут он пишет то, что мне даже неловко зачитывать. По его словам, прошлой ночью на стойбище напал летучий отряд Тхата. Приблизительно полторы сотни всадников конного ополчения с незначительным тяжёлым усилением и одним магом. Кочевники уже с жизнью прощаться начали, но тут случилось удивительное чудо. Раздался грохот, и сама ночь обрушилась на врагов, поражая их чёрными щупальцами. А затем из ослепительной вспышки явился всадник без коня, и поразил он тех южан, до которых не успела добраться ночь. Как вам такое?
— А на чём тот всадник скакал, если не на коне? — спросил я.
— Этот глубоко несчастный человек уверяет, что под ним был дощатый шкаф. Было ли на том шкафу седло или нет, в сообщении не сказано. И да, по его словам этот шкаф носился быстрее самого дорогого скакуна. Врагов он настигал в считанные мгновения, множество всадников погибло, оставшиеся в ужасе разбежались. Да уж… задатки у агента многообещающие, но, увы, степь скверно на него повлияла. Скачущий шкаф… ну надо же такое удумать…
— Снег делает успехи, — чуть улыбнулся я.
— Что? Простите, господин Гедар, я не расслышал.
— Да это я от усталости сам себе всякое нашёптываю. Два дня и одну ночь скакал почти без перерыва, чуть окта не загнал.
— Вот-вот! Я ведь вам о том и говорю: водные процедуры с классическим массажем, обед и отдых. Какой толк от моего доклада, если вы уже сами себе что-то нашёптывать начали. Тем более доклад сумбурный, я к нему совершенно не готовился. Уж простите, но очень уж неожиданно вы появились.
Дверь распахнулась от мощного пинка, и в кабинет ворвался Бяка. Старый приятель радостно улыбался, лицо его светилось из-за неописуемого счастья и сочного багрово-синего «фонаря» под глазом.
— Гед! Ты вернулся!
Я ощутил укол совести. Надо же, о «галлюцинирующих» шпионах успел с Аммо Раллесом поговорить, а вот о Бяке не спросил. Хотел ведь у тех шалопаев болтливых поинтересоваться, да не успел, глава миссии сбил с мыслей. Да и по дороге мало думал о нём, хотя прекрасно помнил, что лагерь разгромлен и, возможно, товарища схватили или даже убили.
Совсем я с этими приключениями забываться начал…
— Привет, Бяка. Я рад, что ты жив. Простите его, господин Аммо Раллес, это он тоже рад, но при этом с этикетом плохо дружит.
Глава миссии отмахнулся:
— Да я заметил. Ничего страшного, у меня в детстве тоже был невоспитанный дружок-простолюдин. Сын обычного конюха, но такой затейник, вы даже не представляете. Надо как-нибудь, в более интимной обстановке за бокалом доброго вина рассказать о самых забавных наших с ним шалостях.
— Да, всё правильно, я тоже рад, Гед! Извини, что так врываюсь, но дело срочное.
В дверях показался Гнусис. Вежливый, как никогда, даже створку за собой прикрыл. Ни намёка на радость на его преступной роже не наблюдалось, зато прекрасно просматривался синяк — почти такой же добротный, как и у Бяки.
— Да, дело срочное, десница, — заявил он.
— Где это вас так отделали? — поинтересовался я.
— Никто их не отделывал, господин Гедар, — пояснил глава миссии. — Это они сами. Каждый день дерутся, без выходных, синяки не проходят.
— Это не драка, это у нас незначительные деловые разногласия, — важным голосом ответил Гнусис. — Будь это драка, я бы Бяку отделал так, что вы бы его от крокодила не отличили.
— Что ты сказал, сын жабы?! — воскликнул приятель, сжимая кулаки. — Да я тебя под мох на твоём родном болоте закопаю! Тварь ушастая!
— На свои ослиные уши посмотри! Давай-давай, подходи! И прислугу свою не забудь позвать, чтобы я снова всем сразу всыпал!
— А ну стоп! Оба! — рявкнул я и указал на Бяку: — Что за дело такое срочное и почему вы дерётесь? Докладывай быстро, времени на ваши детские ссоры у меня нет.
— У нас тут два окта… — начал приятель.
— Мои два окта, — вклинился Гнусис.
— Навоз от них твой! — рявкнул Бяка и пожаловался: — Этот ушастый гад совсем меня за дурачка держит. Решил, что я до двух
