считать не могу. А я, между прочим, могу и дальше считать, я в школе учился.
— Сбежал ты из этой школы… — напомнил я.
— Да, было такое, не отрицаю. Но до того как сбежать, считать хорошо научился. Да я и до этого умел, просто до больших цифр не дошёл. Считать ведь важнее, чем читать, у меня к математике с детства душа лежит. Мы этих октов честно вдвоём ук… в смысле добыли. А раз так, делить надо честно, а не как он, себе всех забрать хочет.
— Следующие твои будут, вот и заберёшь, незачем сейчас делёжку усложнять всякими подсчётами, — заявил Гнусис.
— Никаких следующих! — воскликнул Бяка. — Этих делить будем! Честно! На двоих! Двоих поделить несложно, не наговаривай!
— Так, снова стоп! — я вскинул руки. — Какие окты? Наши? С чего это вдруг вы их делить собрались?
— Нет, окты не ваши и не наши, окты мои, — ответил Гнусис.
— Моё! Мои они! То есть наши это окты! — торопливо опроверг Бяка. — Мы их честно укра… То есть добыли!
— А вот тут совсем стоп! Жулики, это у кого вы тут, в Мудавии, ухитрились украсть октов?
— Бяка не совсем правильно выразился, — вкрадчиво заявил Гнусис. — Мы ничего не воровали. Как можно на нас такое подумать? Особенно на меня. Мы не жулики, ты десница неправ. Мы честно воро… воевали с врагами государства. Ну… были, конечно, некоторые моменты, к которым можно придраться. Наши методы могут показаться не самыми благородными, но ты ведь сам не раз говорил, что на войне все средства хороши. Вот мы и решили хорошенько отомстить за нападение на лагерь. И так удачно получилось, что в процессе мести взяли хорошие трофеи. Вот так и появились эти два окта.
— Ты ещё золото обещал, — обиженно напомнил Бяка.
Гнусис покачал пальцем:
— Всё у нас будет, дай только с конями разобраться.
— Гед! Он предлагал октов Дорсу продать. Ты представляешь?
— А что тут такого? — невинно уточнил Гнусис. — Окты добыты честно. Ну… почти… Это у нас получается обычная коммерция. Есть товар, к товару нужен покупатель. Тебя, десница, нет, а коням требуется срочная реализация. К тому же ты обещанное за чёрного окта до сих пор не выплатил.
— Я предлагал и тебе, и Бяке подумать над тем, какая награда за ту диверсию вам нужна, — напомнил я. — Вы сами ничего не сказали, так до сих пор и выбираете, и ты теперь меня в этом обвиняешь?
— Нет, я не то, чтобы обвиняю, я просто говорю, как есть. Окта взяли? Взяли. Премию обещал? Обещал. Премии нет и тебя нет. И неизвестно, когда будешь и будешь ли вообще. Зато есть Дорс, и он на самых красивых женщин так не смотрит, как смотрит на моих октов.
— На моих! Наших! — воскликнул Бяка и чуть не захныкал: — Гед, давай ты как-нибудь их купишь, и мы эту плату на две кучи разделим. Гнус сбрендил почти как Дорс, всё себе и себе гребёт и всякий бред несёт.
— Бред?! Это где я бред несу?! Тебе что, снова между ушей врезать?! Вот же упырь обнаглевший!
— Давай! Подходи! Сейчас посмотрим, кто кому врежет! И да, бред несёшь! С чего это ты взял, будто у Дорса деньги есть? Нет их у него, я его кошельки ещё по дороге в Мудавию пересчитал. Да он почти нищий! Я это… не смотри на меня так, Гед. Я на всякий случай их считал. Ну… чтобы вдруг не украли.
Дверь снова распахнулась, и в кабинет ворвался Глас:
— Ах! Гедар! Ну наконец-то ты соизволил появиться! — рявкнул он.
— И я тебе тоже рад, дружище.
— А я тебе нет, не рад! И я тебе не дружище! Ты вообще знаешь, что тебя император ждёт?! Сам император!
Гнусис, снова закрывая дверь, флегматично прокомментировал:
— Врёт он всё. Нет тут императора. Уж я бы не пропустил такого гостя. Очень хочется посмотреть на печать империи. Одним глазком. Ну и потрогать, конечно же, тоже хочется.
Глас тут же позабыл и про империю, и про императора:
— Гедар! Твой слуга меня оскорбил! Назвал лжецом!
— Он не мой слуга, он наёмник.
— Наёмник?! Да он первый вор Мудавии! Почему этот мелкий каторжник до сих пор не на виселице?!
— Теперь он использует свои профессиональные навыки на благо страны.
— Ворует на благо страны?! Гедар, да что ты несёшь!
— У нас война, а на войне не воруют, а наносят противнику экономический ущерб. И вообще, давай вернёмся к первой теме. Я так понимаю, император выходил на связь, но меня не застал?
— Да! Причём дважды. Дважды! И оба раза тебя не застал. А всё потому что ты пренебрегаешь своими прямыми обязанностями! И он сегодня или завтра должен снова тебя вызвать. Гедар, ты заставляешь ждать самого императора! Это возмутительно!
Дверь снова распахнулась, но, для разнообразия, не от пинка, а обычным образом.
В кабинет вошёл Дорс, за ним следовала Местресс. Причём не в образе наивной провинциалки, сбежавшей от нашествия южан, а почти в том, в котором я её увидел впервые. То есть много агрессивной косметики, наряд в высшей степени вызывающий, взгляд развратно-высокомерный.
Да что тут вообще происходит?
Я даже себя ущипнул украдкой.
— Привет, Чак! — радостно осклабился Дорс. — И тебе привет, Глас. Как там твой тыл поживает? Уже не болит, когда сидишь на твёрдом?!
— Тварь ничтожная!!! Скотина!!! — взревел голос императора и, выскочив из кабинета, захлопнул за собой дверь с такой силой, что косяк чудом не треснул.
— Что это с ним? — удивился я.
— Затронули неприятную для него тему, — ответил Гнусис и захихикал.
— Не обращай на крикливого глиста внимания, — отмахнулся Дорс. — Слушай, тут дело есть. Важное. Твои слуги привели двух октов. И ещё смотрю, у тебя появился новый окт. Такой красавец, будто сама ночь ожившая. Вот я бы очень хотел насчёт этих коней поговорить. Прямо сейчас. Это очень срочно.
— Чем платить будешь? — в один голос спросили Бяка и Гнусис.
— Средств у меня немного, — честно признался Дорс, — Но благородное слово даю, я достану столько, сколько потребуется. Моя семья богата, а моё слово нерушимо.
— Я принципиальный противник кредитования, — ответил на это Гнусис. — И так как окты мои, сделки на таких условиях не будет.
— Мои! — воскликнул Бяка и врезал сообщнику в ухо.
Тот в долгу не остался, и оба покатились по полу, раздавая друг другу тумаки.
Я обхватил голову руками и пожаловался, ни к кому конкретному не обращаясь:
— Лучше бы я сюда не заворачивал… Лучше бы остановился где-нибудь в городе и отдохнул как человек…
