на меня, — холодно приказал он, но в дрожащем голосе звучали панические нотки. — Думаешь, я оставлю тебя? Я по своей воле остаюсь рядом, и этого уже не изменить. Мы много лет провели бок о бок, ты рос на моих глазах. Я знаю тебя таким, каким не знает никто. Теперь мы изменились, но это все еще мы. Я по-прежнему буду доверять тебе, как никому другому.
В янтарных глазах он видел слишком много чувств, переплетенных плотно и неразделимых: вину и боль, отчаяние и страх быть отвергнутым, неуверенность и глубочайшую привязанность.
Договорив, Ши Мин глубоко вздохнул и растрепал поседевшие пряди.
— Но если для спокойствия тебе нужно было сказать все это и услышать мой ответ, то ты его услышал.
Юкай наконец улыбнулся несмело. Облегчение на его лице было таким всеобъемлющим, что Ши Мину стало стыдно. Однако мгновение спустя все мысли разлетелись, как перепуганные птицы: ученик нахмурился и пошатнулся, с трудом вернув себе равновесие.
— Все в порядке, — торопливо заверил он, опираясь на подставленное плечо. — Пожалуй, я и вправду слишком рано поднялся.
Только уложив Юкая в постель и насильно всунув в руки тарелку с давно остывшей едой, Ши Мин заметил пустующую соседнюю кровать.
Перехватив его взгляд, ученик усмехнулся:
— Кот… все еще зол на меня?
— Ты был его хозяином, но причинил ему боль. — Ши Мин жестом попросил Юкая подвинуться и устроился рядом. — Он тебя не винит, однако для него это сложно. Дай ему время. Мы с тобой отчасти оказались в одинаковом положении. Я собирался поговорить с Мастером, как только он очнется, а он успел сбежать.
— Он не сбежал. — Юкай покачал головой, подцепил кусочек мяса и ловко сунул Ши Мину в рот. — Жуй, от тебя одни кости остались да глаза! Мастер вспомнил о своих прямых обязанностях и поковылял к Ду Цзыяну наводить порядок в государстве.
— Порядок в государстве, — проворчал Ши Мин, слизывая с губ остатки соуса. — У нас дворец едва стоит, стекла до сих пор не убраны, еще и труп принца в какой-то комнате гниет… Для начала хотя бы здесь порядок навести.
Его речь была прервана очередной порцией еды. Закончив трапезу, Юкай свесился с края постели, оставив посуду прямо на полу.
— Наведем, — пообещал он. — Ты не обязан отвечать мне, но я спрошу: что было с тобой в те дни, когда меня не было рядом? Знаю, что ты и сам можешь за себя постоять, но твое мягкосердечие…
— Мягкосердечие?.. — процедил наставник. — Это ты так витиевато выясняешь, не обижал ли меня кто-нибудь, до кого теперь тебе хочется дотянуться? Один северный варвар всерьез ожидал, что сможет заставить меня расплатиться за дела, не мной совершенные…
— Он еще жив? — холодно осведомился Юкай, и в голосе его зазвенел металл.
Ши Мин вспомнил раздробленное горло Хальда и фыркнул тихонько:
— Разумеется нет.
— Жаль, — кровожадно заметил юноша и тяжело вздохнул. — Мне хочется попросить прощения за то, каким я стал. И снаружи чудовище, и изнутри.
— Чего? — с недоумением переспросил Ши Мин. На мгновение ему показалось, что он ослышался.
— У меня волосы седые, — с отчаянием пробормотал Юкай, отворачиваясь. Наставник прихватил прядь у его виска и потянул на себя, наматывая на палец серебристые витки.
— Седые. И что?
— Некрасиво, — после паузы коротко бросил ученик, продолжая прятать лицо.
— Некрасиво? — процедил Ши Мин и закатил глаза. — Волосы у него седые. А я похож на леопарда, только вместо пятен — шрамы от стрел. И кости торчат, и в ухе дыра. Решил посоревноваться, кто из нас уродливей? Тебе точно не победить.
Язвительный тон был таким знакомым, что Юкай мигом расслабился. Голову мягко повело, как тогда, в иллюзии, только теперь все было по-настоящему.
Глава 32
Всю свою жизнь при дворце Мастер старался стать настолько ярким, чтобы никто и на мгновение взгляда не смел отвести. Его внешний вид не давал ни единого шанса соперникам, а поведение становилось все более и более вызывающим.
Теперь же Ло Чжоу вдруг обрел пугающий навык оставаться невидимым и незаметным. Он растворялся в воздухе, стоило Ши Мину оказаться поблизости, змеей утекал из запертых комнат и с кошачьей ловкостью находился везде и нигде одновременно.
То Кот, то Ду Цзыян минуту назад говорили с ним или видели только что, но к появлению Ши Мина Мастер успевал исчезнуть. Юкай говорил о том, что связь раба и хозяина двусторонняя и позволяет чувствовать приближение друг друга, но сам наставник ничего не ощущал. Вконец разъярившись от беготни по коридорам, он подумал о связи и о том, что хозяева вряд ли оставляли своим рабам возможность гулять где попало: наверняка стоит только захотеть или приказать — и неуловимый министр бросит свои увертки и остановится. Только вот если дернуть за ниточку, то привязанный к ее второму концу Мастер может оказаться вовсе не в таком дружелюбном настроении, как при спокойном и добровольном разговоре.
С добровольностью пока не складывалось.
— Десять минут назад он был у Ду Цзыяна. Обсуждали, что стоит спуститься в город и нанять людей из выживших, — с оттенком злорадства сообщил обнаруженный на кухне Кот.
Он сидел на полу напротив черной кошки и со странным выражением лица смотрел на ее морду; казалось, он пытается внушить ей какую-то мысль.
Ши Мин со вздохом опустился на лавку и развел руками.
— Может, устроить ловушку в погребе?
— Хочешь, я его поймаю? — Кот с воодушевлением блеснул глазами и тут же поправился: — Ну, может, и не поймаю, но найду. По запаху.
— И где собираешься искать его запах? — Ши Мин покосился на юношу с легкой насмешкой. — Его постель давно опустела; я даже не знаю, в каких комнатах он теперь обитает. Если только на том платье, которое ты утащил к себе, но сохранился ли на нем запах?
— Конечно сохранился, — буркнул Кот в легкой задумчивости и поднялся на ноги. — Иначе… Погоди, что?
Ши Мин рассмеялся, наблюдая за причудливой сменой оттенков на лице Кота. Юноша был одновременно раздосадован и смущен.
— Я
