Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
Я правда жду не дождусь взглянуть на твою противную рожу после всех этих лет!! Не сомневаюсь, что ты мне до сих пор можешь задать такого страху, что я в штаны обделаюсь. Со всей моей любовью, твой сын Кит P.S. У меня также имеется парочка твоих внуков для демонстрации. Скоро приеду.
К.
Я привез с собой Ронни в качестве юмористического буфера, шута на подхвате, товарища, потому что считал, что в одиночку я с этим не справлюсь. Я послал машину за Бертом в паб в Бексли. Гэри Шульц тоже был в «Редлендсе», и он помнит, как я сидел весь на нервах и отсчитывал время—он будет здесь уже через два часа, он будет здесь уже через полчаса. И потом он приехал. Вылез из машины, такой некрупный мужичок в летах. Мы посмотрели друг на друга, и он сказал: «Здорово, сын». Он выглядел совершенно по-другому. Меня прямо ударило. На кривых ногах, немного хромает из-за своего ранения на воине. По виду какой-то старый негодник, не знаю, похож на пирата в отставке. Что двадцать лет делают с человеком! Посеребренные вьющиеся волосы, шикарные седые баки с усами, переходящие друг в друга. Усы-то он вообще всегда носил.
Это был не мой батя. Я не ожидал, что он сохранится в неприкосновенности таким же, как я его оставил, то есть крепким мужиком средних лет, коренастым, мускулистым. Но он оказался совершенно другим человеком. «Здорово, сын». — «Здорово, батя». От этого, конечно же, лед тронулся. Потом в какой-то момент Берт отошел в сторону, и Гэри Шульц рассказывает, что я ему тогда шепнул: «Не думал что я сын Попая, да?» В общем, говорю: «Заходи, бать». И когда он оказался внутри, от него уже было не отделаться. Курил он по-прежнему трубку — St. Bruno, тот же темный табак, который я запомнил с детства.
Неожиданная штука, но мой батя оказался великим любителем выпить. Совсем не так, как когда я рос и норма была, ну, может, одно пиво за вечер или на выходных, когда мы выходили в общество. А теперь он был один из первых выпивох из всех, кого я знал. То есть. Господи Иисусе, Берт! В нескольких пабах, особенно в Бексли, до сих пор стоят табуретки его имени. Пить он предпочитал ром, темный «флотский».
Про те мои газетные заголовки он сказал только одно: «Ты тут, смотрю, навалял делов». После этого мы уже могли разговаривать как взрослые люди. И неожиданно я обзавелся еще одним другом. У меня снова появился батя. Я перестал париться, грозная отцовская фигура выветрилась у меня из головы. Круг замкнулся. Стало можно шушукаться между собой по-дружески, и мы обнаружили, что здорово друг другу нравимся. Дальше мы начали проводить время вместе и решили, что ему пора попутешествовать. Я хотел, чтобы он увидел мир с высоты. Выпендреж, куда без него. Но он заглотил весь шарик и не поперхнулся! Он ни перед чем не трепетал, просто впитывал впечатления. И тогда мы начали развлекаться вдвоем, а раньше не было возможности. Кругосветный путешественник Берт Ричардс, который никогда не сидел в самолете, не бывал нигде, кроме Нормандии, до того момента. Первый перелет у него был до Копенгагена. Единственный раз, когда я видел, как Берт напугался. Когда заревели моторы, я увидел его побелевшие костяшки пальцев. Он сжал со всей силы свою трубку — чуть не сломал. Но он сохранил невозмутимый вид и, когда мы взлетели, уже расслабился. Первый взлет — нервотрёпное дело для любого человека, кем бы ты ни был. А дальше он уже заигрывал со стюардессами и вообще прекрасно освоился.
Прошло всего ничего, как он уже с нами на гастролях, и мы едем в Бристоль: я и мой друг писатель Джеймс Фокс сзади, мои телохранитель Сви Хоровитц и Берт спереди. Сви спрашивает Берта: не хотите чего-нибудь выпить, мистер Ричардс? А Берт ему: спасибо, Сви, думаю, неплохо бы светлого эля. Я тогда опускаю перегородку и говорю: что? Это в шаббат-то? Ну ты даешь, батя. И откидываюсь обратно, ржу — какая ирония. А потом на Мартинике он умудрился посадить Брук Шилдс себе на колени. Я и слова вставить не мог. Они от него не отходили — три-четыре старлетки мирового класса. Где батя? Известно где. Внизу, в баре, в окружении свеженького выводка красавиц. Сил у него хватало. Я помню, как он резался в домино в нашей компании всю ночь напролет, и все остальные пять-шесть человек уже сползают под стол, а он только знай опрокидывает в себя ром стаканчик за стаканчиком. Он никогда не напивался. Всегда держался ровненько. Он был вроде меня, и это-то как раз проблема. Ты можешь выпить больше положенного, потому что оно не особенно действует. Это просто у тебя такое естественное занятие, типа как просыпаться или дышать.
Анита сбежала от прессы после того, как пацан застрелился в нашем доме, и на какое-то время залегла на дно в отеле Alray в Нью-Йорке на 68-й улице вместе с Марлоном. Ларри Сесслер, Фреддин сын, взялся за ними присматривать. Марлон нигде не учился, по крайней мере в нормальном смысле. Его окружали Анитины новые друзья — постпанковая компания с центром в Mudd Club, который существовал как такая анти-»Студио 54» на Уайт-стрит в Нью-Йорке. Брайан Ино, Dead Boys и Max’s Kansas City — Анита теперь вращалась в этих кругах. Естественно, она никак не поменялась, и теперь она, наверное, вспоминает это время как худшее в своей жизни и, наверное, благодарит судьбу, что ей повезло тогда выжить. В Нью-Йорке тогда было очень стрёмно, и не только из-за СПИДа. Сидеть и вмазываться в отелях Нижнего Ист-Сайда — это не шуточки. То же самое — на четвертом этаже отеля Chelsea, где специализировались на «ангельской пыли»[174] и героине.
Я хотел обеспечить хоть какую-то стабильность и снял для них бывшую резиденцию Мика Тейлора на Лонг-Айленде, в Сэндз-Пойнт, — первый из тех лонг-айлендских особняков, диких, как кинодекорации, в которых они обитали в этот период. Я приезжал туда повидаться с Марлоном когда мог. В 1980-м на день рождения Аниты я встретил там Роя «Скиппера» Мартина — из компании, которую Анита притащила из Mudd Club. В Mudd Club. Рой каждый вечер давал свою экстремистскую версию стендап-комедии. А тут он приготовил огромный ужин: жареный барашек, йоркширский пудинг и все такое сложное, и ко всему яблочный песочный пирог с заварным кремом. Я его спрашиваю: что, настоящий заварной крем? Он говорит: настоящий, а я говорю: ни хрена, это у тебя из банки. Он говорит: да я, блядь, вот этими руками его сделал, из порошка — ванильный «Бердз», который надо разводить молоком. В общем, мы поцапались. Помню, запустил в него стаканом через стол.
Я чаще всего мгновенно вхожу и контакт с теми, кто потом становится верными друзьями на много лет. я их сразу выделяю — каким-то чувством, что мы можем друг другу доверять. Это как подписать бессрочный договор. Рой был как раз один из таких, с того самого первого вечера. Причем, как только связь нащупана, для меня самый большой грех — подвести друга. Потому что это значит, что ты не понимаешь самой идеи дружбы, товарищества, а это самая важная вещь на свете. Вы еще услышите о Рое, потому что кроме того что он мой добрый друг, он еще до сих пор заведует делами у меня дома в Коннектикуте. Мы с семейством взяли его на подряд — не знаю, как еще это назвать, — примерно через год после той встречи.
Где б я был без моих корешков: Билл Болтон, мой охранник на гастролях, всегда незаметный и мощный как шкаф; Тони Рассел, мой опекун-телохранитель последние много лет; Пьер де Бопор, гитарный спец и музыкальный советчик. Единственная проблема с такими настоящими друзьями — это что мы лезем поперек друг друга, чтобы друг друга выручить. Я — нет, давай я — нет, я возьму это на себя. Настоящие друзья. Самая редкая вещь, но ты их и не ищешь — они находят тебя сами; вы просто как-то срастаетесь друг с другом. Я никуда не могу сунуться, не зная, что за мной солидная стена. Джим Каллахан в прошлом и Джо Сибрук, который помер за пару лет до написания этой книги, — они были такие. Билл Болтон женат на сестре Джо, так что это все дела семейные. Люди, с которыми я прошел огонь и воду, — это очень важная часть моей жизни.
Черт его знает почему, но все мои близкие дружки успели посидеть в то или иное время. Я этого не осознавал, пока не увидел их вместе списком с биографической сводкой напротив каждого. О чем это нам говорит? Ни о чем, потому что обстоятельства у каждого совершенно разные. Бобби Киз — единственный, кто сидел неоднократно причем, по его словам, за преступления, которые он даже не подозревал, что совершил. Мы все горой друг за друга, я и моя позорная команда. Мы просто хотим заниматься тем, чем хотим, и чтобы все остальная лабуда нас не трогала. Мы обожаем «Приключения Кита Ричардса». Все плохо кончится, я и не сомневаюсь. Рой, например, убежал плавать на кораблях пятнадцатилетним пацаном из Степни (это в лондонском Ист-Энде), и это уже говорит о многом. В начале 1960-х он занялся золотой контрабандой. Вольная душа, что сказать. Он покупал золото в Швейцарии, распихивал его по карманам специальных курток и обкладывал себя поверх трусов, сорок кило за раз, а потом летел с ним на Дальний Восток: Гонконг, Бангкок. С тяжелыми золотыми пластинами производства Johnson Matthey 999 пробы. В один прекрасный день, когда Рой вылезал из такси, пролетев двадцать пять часов до этого, он не смог встать на ноги из-за всей тяжести. Он стоял на коленях у открытой двери такси, и гостиничным швейцарам пришлось бежать к нему, чтоб помочь зайти внутрь. Рой — за другие дела — позагорал и в знаменитой бомбейской тюрьме «Артур-роуд», которая фигурирует в романе «Шантарам». Без обвинений и без суда. Потом сбежал. Он хотел стать актером, и даже играл какое-то время в какой-то альтернативной труппе, почему, видимо, и оказался в Mudd Club со своим стендапом. Рой — из самых главных хохмачей, которых я знаю, и иногда он срывался с цепи из-за своей маниакальной энергии — буквально маниакальной. Что, у всех кишка тонка? Смотрите, показываю. Однажды в отеле Mayflower, когда после концерта привалила куча народа, я вдруг слышу стук в стекло, а это примерно шестнадцать этажей над землей, — и это Рой, вжался в карниз, стучит в окно и стонет: «Помогите, помогите». Тут же внизу проезжает полицейская машина, и люди с улицы орут: «Эй вы, наверху. У вас кто-то там прыгать собрался». Ни хуя не смешно, Рой. А ну быстро лезь внутрь. Под ним был очень узкий кирпичный выступ, он держался только на кончиках пальцев. Есть такие люди, которым сильно везет, что они вообще живы.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
