тренировки!
Я посмотрел в глаза Ростовскому и Вележской, наслаждаясь произведенным эффектом. Сказать, что они были удивлены — значило не сказать ничего. Ростовский стоял с приоткрытым от удивления ртом, а в глазах Ирины читалось откровенное недоверие.
Свят таращился на меня широко распахнутыми глазами, корчил страшные рожи и разве что пальцем у виска не крутил.
— С остальными вопросами будем разбираться по ходу пьесы, а сейчас следуем к нашей поляне! Я — впереди, кадет Тверской замыкает строй! Ваша задача — выдерживать взятый мной темп! Отстающим доктор Святослав Тверской пропишет волшебных стимулов!
Я развернулся и бросился в лес бодрой трусцой. Сзади послышался шорох листвы под ногами, шелест одежды и неровное дыхание. Команда последовала за мной.
Первый шаг был сделан.
Лес встретил нас прохладой и тенью, словно гостеприимный хозяин, раскрывающий объятия усталым путникам. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливый узор из света и тени.
Темп я выбрал щадящий: чтобы кадеты не задыхались и не отставали, но при этом не могли переговариваться на бегу. Пусть концентрируются на дыхании и своих мыслях. Пусть обдумывают новый порядок вещей. Пусть решают, как будут действовать дальше — подчиняться или сопротивляться, принять мою власть или бороться с ней.
Мне придется быть жестким, даже жестоким. Я должен сплотить команду и приучить их к безоговорочному подчинению, как щенка приучают к хозяину. Только щенков много, а хозяин один. И такой же неопытный, как эти самые щенки. Но они не должны об этом знать. Для них я буду уверенным, знающим и сильным. Пусть видят только маску, а не лицо под ней.
Мне нужны союзники, мне нужна опора. Команде нужны лидеры, за которыми они последуют. Но не равные мне, а именно подчиненные. Такие как Свят, Ростовский и Вележская. Тогда, возможно, мы возьмем власть в конце первого этапа при объединении команд. И сможем пройти второй, когда начнется настоящая игра на выживание.
Мы добрались до поляны без происшествий. Она встретила нас ярким солнечным светом, казавшимся ослепительным после тенистого леса.
Гдовский сидел на поваленном стволе дерева в тени огромного дуба. Его фигура, освещенная пробивающимися сквозь листву солнечными лучами, казалась нереальной, почти призрачной. Увидев нас, он нехотя поднялся и потянулся с видимым удовольствием, как сытый кот.
— Молодец, — коротко сказал он, остановив меня жестом руки, когда я открыл рот, чтобы отдать рапорт. — Проведи тренировку сам. Хочу оценить твои организаторские таланты.
Он демонстративно уселся обратно, сорвал длинную травинку и принялся жевать ее, глядя на нас из-под полуприкрытых век, словно сытый лев, наблюдающий за игрой молодых львят.
Я развернулся к строю.
— Разбиться на пары и построиться в два круга — внешний и внутренний!
Кадеты принялись формировать пары, как танцоры перед началом сложного танца. Девчонки — с девчонками, парни — с парнями. Все как обычно, по схеме, заданной Гдовским.
— Стоп! — скомандовал я. — Перемешаться! Девушки с парнями!
Такого от меня не ожидал никто. Между парнями и девчонками на тренировках негласно существовала граница, невидимая, но непреодолимая, как стена. В стычках с Тварями или на арене пол не имел значения, но на тренировках разделение сохранялось.
Даже Гдовский удивленно вскинул брови, услышав мой приказ, словно я сделал что-то непредсказуемое, выходящее за рамки его ожиданий. Он никак не отреагировал на вопросительные взгляды кадетов, и они вновь воззрились на меня.
— Что, струсили? — ухмыльнулся я, глядя на застывших кадетов, как статуи в парке. — Боитесь, что девчонки надерут вам задницы? Или, наоборот, страшно сразиться с парнями, которые тяжелее и физически сильнее вас? А Руны вам на что?
Не возразил никто. Все молча разбились по парам и уставились на меня в ожидании. Вележская выбрала в соперники Тверского, и он густо покраснел. При виде Ирины к его щекам всегда приливала кровь, и я подозревал, что не только к щекам.
— Предупреждаю сразу, — громко сказал я, — если кто-то кого-то случайно убьет, то будет иметь дело со мной. А я руководствуюсь прекрасным древним принципом: око за око!
Я сделал паузу, обводя взглядом кадетов, которые прекратили дышать от напряжения. Тишина стояла такая, что можно было услышать, как с травинок падают капли росы.
— Доставайте тренировочные мечи! — приказал я. — Сегодня тренируем вливание Рунной Силы в оружие. Круги начинают двигаться по часовой стрелке! Внутренний — стоит, внешний — перемещается. Новый партнер — через каждые три минуты! Спарринг начинается по моему сигналу!
Я поднес пальцы к губам и издал пронзительный свист — этому меня научили друзья безруни в детстве.
Пары сошлись, и началась схватка. Вначале кадеты сражались вяло, словно актеры на репетиции, но постепенно начали входить во вкус. Клинки окутало золотое свечение — они вливали Рунную Силу в свои деревянные мечи и ускоряли темп.
— Быстрее! — крикнул я, обходя круг и внимательно наблюдая за каждым, как дирижер за оркестром. — Покажите, на что способны! Будете халтурить — назначу дополнительную пробежку ночью! По лесу, полному Тварей!
Удары стали жестче, свечение ярче. На лицах кадетов засверкали капли пота. Они скатывались по напряженным мышцам и впитывались в рубища. Воздух наполнился запахом разогретых тел, пылью и ароматом тлеющего дерева.
Я свистнул, и внешний круг сдвинулся, как хорошо смазанный механизм. Новые пары. Снова свисток. Снова бой.
Нужен был показательный спарринг. Мне следовало продемонстрировать свою Силу перед всей командой, вбить в их сознание понимание — кто здесь главный, кому они подчиняются. И я выбрал того, с кем буду биться.
— Ростовский! — крикнул я, когда круги снова сдвинулись. — Ко мне!
Юрий выбрался из круга и подошел, опустив меч. Посмотрел на безучастное лицо Гдовского, недовольно сверкнул глазами, но спорить не стал. Что-то в моем тоне, в моей позе подсказало ему — это не тот момент, когда можно выказывать неповиновение.
Мы с Юрием встали в центр поляны, сначала просто примеряясь друг к другу, как танцоры перед сложным па. Тренировочный меч в моей руке казался легким, как перышко. С тремя Рунами я ощущал его продолжением своего тела, как дополнительную конечность, послушную малейшему импульсу воли.
Мы двинулись по кругу, как два хищника перед схваткой. Две Руны на запястье Ростовского вспыхнули золотистым светом, а тело окутало неоновое свечение. Тренировочный меч в руке тоже засветился — неярко, но стабильно, без мерцания.
Я активировал свои Руны и ощутил, как по телу растекается Сила. Окутавшее меня неоновое свечение было насыщеннее — сказывалось преимущество
