class="p1">— Никакой игры, — так же тихо ответил я. — Мне нужна стая, а не свора озлобленных друг на друга дворняг. И я предлагаю действовать вместе!
— А как же твой Тверской? — в его голосе прозвучала жесткая ирония.
— Он тоже будет с нами.
— А Вележская — с кем будет она? — уточнил Юрий с привычной ему язвительной интонацией.
— Это ей решать…
Я вдруг заметил, что тренировка прекратилась. Спарринги остановились, и все кадеты собрались вокруг, наблюдая за мной и Ростовским.
— Кто дал команду остановить бой? — рявкнул я, оглядывая притихших кадетов, словно учитель, заставший класс за шалостью. — Возобновить схватки!
Я активировал Руны и взмахнул мечом.
— Позже поговорим⁈ — предложил я Ростовскому.
Какое-то время он молча смотрел мне в глаза, а затем кивнул и присоединился к сражающимся.
Второй шаг был сделан. Но это было лишь начало пути.
Глава 5
Откровения во тьме
Ночь вступала в свои права, заявляя о себе тяжелой поступью тьмы. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив лишь тонкую полоску багрового зарева, похожую на кровавый след от рунного клинка. Тени, до того прятавшиеся по углам и под деревьями, теперь выползали из укрытий и растекались по лагерю, словно чернила по серому пергаменту.
Ростовский ждал меня в назначенном месте. Он стоял, прислонившись к хлипкой деревянной ограде, и крутил в руках какой-то небольшой предмет. Когда я подошел ближе, то понял, что это жетон — точно такой же висел на шее у каждого кадета. Наша метка, наше клеймо, наша судьба, отлитая в металле. Метка, которую можно снять с только вместе с головой.
— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Юрий, выразительно глядя на жетон, словно намекая, что может лишить меня жизни так же легко, как и его бывшего владельца.
— О будущем, — ответил я, остановившись в нескольких шагах от него. — О том, как нам обоим остаться в живых и получить больше Рун.
Выражение лица Ростовского изменилось. Он умел держать эмоции под контролем почти безупречно, но упоминание Рун сработало как ключ к замку. Человеческая алчность — удивительная вещь. Она остается с нами, даже когда речь идет о жизни и смерти.
Юрий поднял голову. В его взгляде отчетливо читалось странное сочетание недоверия и жадности.
— Я слушаю, — коротко бросил он.
— Мы можем быть союзниками, — начал я, тщательно подбирая слова, — хотя, рано или поздно нам придется сразиться друг с другом. Такова реальность Игр. Но сейчас нужно думать о команде. О том, как выиграть соревнования и не оказаться в числе расформированных.
— И что ты предлагаешь? — Ростовский склонил голову набок.
Жест, который мог бы показаться проявлением любопытства, если бы не его глаза. Колючие, холодные, расчетливые.
— Временный союз, — я сделал паузу. — Мы будем работать сообща и объединим наши силы и ресурсы. Вместе у нас больше шансов выжить и стать сильнее.
Ростовский усмехнулся. Это была неприятная усмешка — из тех, что никогда не затрагивают глаз.
— С чего бы мне соглашаться на твое предложение? — он издевательски подчеркнул последнее слово. — У меня две Руны, у тебя три. Не такая уж большая разница.
— Но она есть, — спокойно ответил я, хотя внутри зарождался огонек раздражения. — К тому же, команда проголосовала за меня как за командира. Простая арифметика. Ты можешь принять это и работать со мной, или противостоять мне и навредить всей команде. Во втором случае проиграем все.
Он молчал, обдумывая мои слова. Я представил себе, как в его голове крутятся шестеренки, просчитывая варианты, выгоды и риски. Хладнокровие и практичность в чистом виде. Именно поэтому я предложил Юрию союз. Мне был нужен не просто сильный боец с двумя Рунами. Мне был нужен тот, кто может видеть дальше, чем на один ход вперед.
— Что конкретно я получу от этого союза? — наконец спросил он и снова начал вертеть жетон пальцами.
— Возможность выжить и не сдохнуть в самом начале второго этапа, — ответил я, наблюдая за бликами костров на металлическом кругляше.
— Допустим, — Ростовский задумчиво покачал головой. — Но почему я должен тебе доверять? Чем ты докажешь, что не заманишь меня в ловушку, как только я стану твоим союзником?
— Ничем, — честно ответил я. — Так же, как и ты ничем не докажешь, что не предашь при первой возможности меня. Но у нас общая цель — стать сильнее. И вместе у нас больше шансов.
Ростовский молчал. Его лицо было непроницаемо, но глаза выдавали бурю эмоций — жадность, амбиции, страх, решимость. Психологи говорят, что во время принятия решений умный человек просчитывает десятки возможных сценариев будущего. Интересно, какие сценарии видел сейчас Ростовский? И в скольких из них я оставался жив?
— Хорошо, я согласен на временный союз! — он сделал паузу и добавил с нажимом. — Но учти, Псковский, при первом же твоем промахе я займу место командира!
В пространстве между нами повисла угроза. Она была почти осязаемая, как туман перед рассветом. И мы оба знали, что Юрий не блефует.
— Договорились, — я протянул руку.
Он помедлил — секунда или две, — а затем пожал ее. Рукопожатие Ростовского было крепким, почти болезненным. Я не стал отвечать тем же, хотя мог бы — с тремя Рунами моя физическая сила значительно превосходила его. Но сейчас было важно не растоптать гордость княжича. Я нуждался в сильном союзнике, а не в раздавленном враге, который только и ждет удобного момента, чтобы отомстить.
— Договорились, — заключил он и, развернувшись, пошел прочь.
Я смотрел ему вслед, размышляя, не совершил ли ошибку. Ростовский опасен — коварен, непредсказуем и безжалостен. Чего я точно не мог себе позволить, так это непродуманных шагов. Каждое решение имело последствия, и эти последствия могли стоить жизни — моей или моих товарищей. Позже я решу, что с ним делать, не сейчас.
Лагерь погружался в вечерние сумерки. В такие моменты он казался обычной походной стоянкой — палатки, костры, люди, разговаривающие группками. Почти как в школьном военно-спортивном лагере на каникулах. Но это была лишь иллюзия. Здесь все было пропитано страхом и напряжением. И каждый из нас знал, что новый рассвет может оказаться последним.
Свят ждал меня у костра. Языки пламени отбрасывали причудливые двигающиеся тени на его лицо, на
