помог ему. Но как? Как он помог? Войти в клетки к мышам… Разве это вернет ему доверчивый и восхищенный свет Катькиных глаз? А интересно, что он скажет Сашке Междупрочим и всем ребятам?..
Что касается волшебника Алеши, то по всему было видно, что он просто счастлив. Он закрутился на месте, превратившись в пушистый зеленоглазый вихрь, в веселой погоне за собственным хвостом.
— Что, притихли? Теперь не порычите! — послышался его торжествующий голос.
— Нет, дяденька волшебник, — тихо сказал Вася Вертушинкин. Он вдруг в первый раз в жизни почувствовал себя усталым, таким усталым. — Я понимаю… Спасибо, конечно. Только, знаете, вы лучше их обратно превратите… ну, в хищников…
Вихрь внезапно замедлил свое вращение, и перед Васей Вертушинкиным снова возник полосатый кот, обиженный, возмущенный.
— А я-то от души старался… Ха-ха-ха!.. — кот с горечью рассмеялся. Потом бросил презрительный, уничтожающий взгляд на мышей в клетках. — Превратить их опять в хищников? Что ж, пожалуйста, изволь. Это для меня пара пушистых пустяков. Впрочем, нет. Не могу. Этого я не умею, — добавил он тут же, без всякой паузы.
— Как не умеете? — растерялся Вася Вертушинкин.
Кот холодно и надменно оглядел его.
— Видите ли, мой юный друг… хотя я думал, надеялся, что наши отношения сложатся несколько иначе, будут глубже, что ли, теплее, сердечнее… Но оставим эту тему, хотя, возможно, она и надрывает мне сердце, но это не важно… Что же касается обратного превращения, то я немного подзабыл как раз это заклинание. Мне надо заглянуть в мои волшебные книги.
— О!.. — разочарованно протянул Вася Вертушинкин и как будто с этим «О!» выдохнул из себя последнюю радость, которая только в нем была. — Тогда давайте я вас домой отнесу… отвезу…
— Сам дойду, — раздраженно огрызнулся кот.
Вася Вертушинкин и волшебник Алеша молча пошли по пустынной дорожке. А лисицы, зайцы-кролики и олени с кроткими пугливыми глазами провожали их молчаливыми тревожными взглядами.
Первым, как это ни странно, пришел в себя старый ворчун крокодил.
Он тонко и пронзительно чихнул, потому что вода попала ему в нос. С отвращением оглядел свои тощие дрожащие лапы и мокрый зеленый хвост.
В львиной клетке оскорбленно пискнула золотисто-желтая мышь.
Да, что ни говорите, льву было тяжелее всех. Все-таки царь зверей, не кто-нибудь — и вдруг превратиться в такое ничтожное, жалкое создание.
— Какая потеря веса! — горестно пожаловался слон Галилей. — Так похудеть в одно мгновение.
— Что же теперь делать? — хором воскликнули две черные мышки, которые еще так недавно были пантерами.
Все звери глубоко задумались.
Надо было что-то предпринять, что-то придумать. Не сидеть же сложа лапы. Не оставаться же до конца своих дней жалкими мышами!
В наступившей тишине были слышны только угнетенные вздохи Галилея:
— О, я несчастнейший из слонов на этой круглой и к тому же вращающейся вокруг своей оси планете! Неужели милые посетители зоопарка так и не увидят меня, а я никогда не увижу милых посетителей зоопарка?
— Как мне действуют на нервы эти сентиментальные мыши! — раздраженно проворчала зеленая мышь.
— …к директору зоопарка… друг, — решительно пропищала желтая мышь.
Да, лев, даже превратившись в какую-то мышь, сохранил свои царственные замашки и по-прежнему не считал нужным договаривать фразу до конца.
«Надо скорее, немедленно, не теряя ни одной минуты, отправиться к директору зоопарка. Он нам поможет, потому что он наш друг», — вот что хотел сказать лев, и, уверяю вас, все звери его отлично поняли.
Итак, вопрос был решен.
Разноцветные мыши легко покинули клетки, без труда проскользнули между прутьями решеток.
Вслед за желтой мышью они направились прямо к выходу из зоопарка, украшенному флажками и цветными лампочками, которые уже приготовились радостно загореться, как только стемнеет, и из ярких огоньков сложить гостеприимные слова: «Добро пожаловать».
Когда мыши уже перебирались через клумбу, алевшую жесткими осенними астрами, в ворота зоопарка вошел милиционер Анатолий Иванович.
Мыши не обратили на него ни малейшего внимания, а милиционер Анатолий Иванович в свою очередь тоже их не заметил. Правда, ему показалось несколько странным, что в такой безветренный день головки астр на клумбе ни с того ни с сего раскачиваются, с бумажным шорохом задевая друг друга.
Но, погруженный в свои мысли, он спокойно прошел мимо.
«Ну что я, право, — рассуждал он. — Это все Володька — заразил меня своим беспокойством. Стыдно сказать, какими-то предчувствиями. При моей профессии быть суеверным! Смех, да и только! Да и что может случиться? Побег? Невозможно. Да и зачем им убегать? Кража? Абсурд. Значит, все в порядке, все хорошо и благополучно…»
Обезьяны встретили Анатолия Ивановича тревожными криками. Все, сколько их было, попрыгали с веток, с трапеций, облепили решетку, повисли на ней, выразительно гримасничая, протягивая к нему старческие руки с розовыми ладошками.
Что-то хором заговорили, невразумительно, сбивчиво, словно хотели предупредить о чем-то.
— Тоже ведь, человекоподобные, — с уважением сказал Анатолий Иванович и рассмеялся. — Пойду на Галилея взгляну. Такой симпатяга, добряк, умница. Пожалуй, чересчур доверчивый, восторженный, но в этом тоже есть своя прелесть.
Анатолий Иванович обогнул клетки с обезьянами, спокойно свернул на широкую аллею, скользнул взглядом по знакомым клеткам и вдруг остановился как громом пораженный…
Клетки были пусты.
Звери исчезли.
Не было ни серой сморщенной глыбы Галилея, ни золотистого льва. Бесследно пропал ворчливый крокодил. Солнечно и пусто было в клетке пантер.
Милиционер Анатолий Иванович опытным взглядом моментально оглядел замки и железные двери клеток.
Нет, таинственный преступник не оставил никаких следов. Замки были не тронуты, решетки нигде не подпилены, не погнуты.
«Украли зоопарк, — холодея, подумал Анатолий Иванович, — причем самым таинственным образом. Преступник скрылся вместе со всеми зверями. Это же кража века!»
На этот раз милиционер Анатолий Иванович не рассмеялся.
Глава 12
Владимир Владимирович падает в обморок.
И главное:
Волшебник Алеша спешит на помощь
Директор зоопарка Владимир Владимирович ходил у себя в кабинете из угла в угол. Нет, он просто не мог усидеть на месте. Ему хотелось прыгать, танцевать, ну, в крайнем случае по-мальчишески перекувыркнуться через голову.
Он подошел к портретам зверей, висящим на стене, не выдержал, встал на цыпочки и поцеловал фотографию льва.
Но ему тут же стало совестно, он даже слегка покраснел.
— Право, что за ребячество, — пробормотал он и протер стекло рукавом, так аккуратно и старательно,
