к приключениям, а теперь ты мне противнее всех остальных».
Внезапно Ясенка почувствовала себя очень усталой. Она вспомнила, что в её туесочке до сих пор лежит морковный торт, но мысль о его сладости не порадовала Ясенку, а почему-то сделала ещё грустнее. Она махнула лапкой и молча пошла домой, не обращая внимания на то, что кричали ей в спину Кляква и Шуша.
Глава пятая,
в которой Ясенка сначала печалится, а потом берётся за расследование
С тех пор утекло много воды. А именно прошло три дождя, лес дважды окутывал густой туман – такой, что хоть макай в него печенье, как в сметану, а Ясенка и Кляква успели не менее пяти раз окатить одна другую водой из ледяного ручья и поколошматить друг друга кулачками. Подружиться заново они так и не смогли: Ясенка не простила и не забыла Кляквино предательство и подозрительный взгляд. Но всё равно повсюду они ходили втроём: Ясенка, Шуша и Кляква. Шуша и Ясенка насвистывали песни, хихикали и бегали вприпрыжку, как самые настоящие подружки. А Кляква, хмурая, ходила за ними по пятам – такая смурна́я, как будто решила стать новой Громыхой.
Ясенка почти не рассказывала новых историй. Уж точно не когда их могла услышать Кляква. Иногда шептала их Шуше по большому секрету. И всё косилась: смотрит ли в их сторону Кляква? Кляква не смотрела. Ясенкины истории были теперь про выросшие на дереве конфеты, про птицу с оранжевым крылом и зелёным клювом, про остров, на котором все прыгают на одной ноге. Она больше не говорила: «Однажды Громыха исчезла». И думала, что об этом все забыли. Да и нечего было вспоминать. Просто неосторожное слово, сказанное в сердца́х.
Могла ли она подумать, что всё закончится тем, что Громыха и впрямь исчезнет, а лесовички объявят Ясенке бойкот? И теперь она, растерянная и несчастная, бежала неизвестно куда и совершенно не знала, что ей дальше делать.
Ясенка притормозила только тогда, когда поняла, что бежит уже так долго, что в её груди совсем не осталось воздуха. Крики лесовичек больше не были слышны. Значит, она смогла от них оторваться. Ясенка огляделась по сторонам. Кажется, вокруг никого не было. Дождь ещё накрапывал, а значит, все звери должны были сидеть по домам. И единственные, кто могли её увидеть, – это какая-нибудь залётная птица или заползлый червяк. И лесовички. Немного подумав, Ясенка прополоскалась в луже, извалялась в грязи и посы́пала голову древесной трухой, чтобы стать совсем незаметной. Чтобы, увидь её кто из знакомых, подумал бы, что это потерявшаяся болотная клуша из соседних земель. И, как бы сильно её это ни опечалило, Ясенка сняла свою примечательную рябиновую заколку и положила под неприметный папоротниковый лист.
Завершив все приготовления, Ясенка подошла к Громыхиному дому. Там пахло тревогой и неспокойствием. «Я раскрою это дело, – пообещала себе Ясенка. – И найду Громыху. И они все ещё пожалеют, что так легко от меня отвернулись, совершенно забыв, какая я весёлая и чудесная, какие увлекательные истории могу рассказать и какие умопомрачительные сладости приношу в школу в туесо́чке».
Ясенка обошла Громыхин дом. Затем обежала. Затем обползла. Вмятина над дверью была на месте, а вот запах мокрой шерсти почти выветрился, Ясенка едва его вспоминала. Всё-таки нужно быть внимательной и не пропустить ни одной мелочи. Даже опытные преступники частенько попадались на какой-нибудь глупости: оторвавшейся синей пуговице, хлебных крошках, рассыпанных, чтобы не забыть дорогу домой, отпечатке хвоста, дёрнувшегося в самый неподходящий момент. Помимо петляющих лесовичкиных следов, у Громыхиного дома Ясенка обнаружила несколько веточек, лежащих крест-накрест, надкусанную шапочку подосиновика, связку подсохших дубовых листьев, растоптанные паслёновые ягоды и грязную тряпочку. Ясенка задумчиво повертела её в руках, а затем положила на порожек. Эта тряпочка была неспроста.
– Эй, – окликнул её кто-то. Ясенка с неудовольствием узнала Кляквин голос. Она притворилась, что не понимает по-лесовичкиному, но Кляква на это не купилась. – Я знаю, что ты не болотная клуша, я же не совсем дура, – сказала она.
Ясенка была готова с этим поспорить, но снова промолчала. Она сверлила взглядом тряпочку и надеялась, что Клякве надоест смотреть на её спину и она уйдёт восвояси.
– Там шерстинка, – сказала Кляква. – На тряпочке, на которую ты смотришь.
Ясенка подцепила рыжеватую шерстинку и покрутила её между пальцев. Ей совсем не понравилось, что такую важную ули́ку нашла не она, а Кляква. Но, конечно же, она не собиралась игнорировать зацепки из-за личной неприязни. Шерстинка была слишком жёсткой для лесовички. Может, медведь или заяц?
– Они все с ума сбрендили, – снова подала́ голос Кляква и пнула камешек. Камешек печально булькнулся в лужу.
– А ты чего здесь? – буркнула Ясенка. – У вас бойкот. Точнее, у меня. Точнее, это вы со мной не разговариваете. А ты больше всех. Вот и иди отсюда.
– Какое противное слово, – сказала Кляква, – «бойкот». Как будто коты дерутся. Я не люблю котов. Даже лесных. Был там один, рыжий и с рваным ухом. Выдрал мне клок волос, когда я ходила за сливами. Мне потом всё лето пришлось носить шапочку, а то засмеяли бы!
– Отвали, – сказала Ясенка. – Ты не хотела брать меня к Драконьему камню и ушла не обернувшись, когда я, бедная, висела на ветке. И стукнула меня по спине четыре раза, а дёрнула за ухо – десять и ходила по пятам с кислым видом, хотя мне и самой совсем не хотелось с тобой говорить.
– Я хочу разгадать, куда пропала Громыха, – ответила Кляква. – А ты шумная, носишься сломя голову и веришь всяким мышиным проходимцам.
– Альберт не проходимец.
– И ещё ты никогда не слушаешь, что тебе говорят.
– Тебя, что ли, слушать?
– Да хоть бы и меня, – Кляква сердито топнула ножкой. – Ну какая вредная! Ещё и перепачкалась вся в грязи. Натопчешь ведь на месте исчезновения.
– Преступления, – недовольно поправила Ясенка. Но Кляква была права. Ноги и впрямь придётся вытереть, прежде чем заходить в дом. Возможно, стоит позволить Клякве искать Громыху вместе с ней. Она высокая и глазастая, и, возможно, с ней будет не так одиноко и страшно бродить по лесу, когда все думают, что ты преступница, и объявили тебе бойкот. То есть, конечно, искать Громыху, неутомимо идти по следу и ловко разгадывать загадки будет Ясенка, а Кляква так, наверняка будет просто путаться под ногами, но всё же…
– Можешь
