в его Пушкинской речи, то сходство получается поразительное» (стр. 303). «Перед нами совпадение с Герценом в основных положениях в обосновании этих положений в самой сущности интимной их веры, одинаково гармонизирующей факты из прошлого и настоящего России и Европы, чтобы приобрести видимость убедительности и для других» (стр. 306). Позднее Достоевский расходится с Герценом; у него начинаются свои счеты с Герценом по целому ряду вопросов. Склонность Герцена «к каламбуру в высочайших вопросах нравственности и философских» для Достоевского, по мнению Долинина, должна быть невыносима. «Герцен шутит там, где раскрывается величайшая трагедия немощности человеческого духа»; «для Герцена все — поэзия, — предмет любования спорта (310 стр.) там, где душа Достоевского, в величайшем своем напряжении, слишком печальна и серьезна» (320 стр.). И хотя в последующее время Достоевский и тут от Герцена не мог отрекаться, не мог от него отойти, даже и в… период «Бесов», однако все его художественные произведения последующих годов: от «Записок из подполья» до «Братьев Карамазовых» — неустанная борьба с герценовской «веселой философией»… (А. С. Долинин, стр. 322).
Н. Н. Страхов — хорошо осведомленный в настроениях Д., также отмечает, что в последующие годы он (Достоевский) часто выражал на него (Герцена) негодование за неспособность понимать русский народ и неумение ценить черты его быта. Гордость просвещением, брезгливое пренебрежение к простым и добродушным нравам — эти черты Герцена возмущали, по словам Страхова, Федора Михайловича, осуждавшего их даже и в самом Грибоедове, а не только в наших революционерах и мелких обличителях. Вопросу о взаимоотношениях Герцена с Достоевским посвящена еще книжечка Ганжулевича: «Герцен и Достоевский в истории русского самосознания». СПБ. 1907 г.
40. Родины произошли 22 февраля 1868 года. Это была дочь Софья, скончавшаяся в Женеве же 12 мая того же года.
К письму 4 апреля 1868 г.
44. Л. К. Ильинский взял на себя труд в заметке, помещенной им в журнале «Библиографические Листы» Русск. Библиологич. О-ва, 1922 г., март, №3, стр. 4–9, выяснить вопрос о гонораре Достоевского, начиная с ранних его произведений. И с цифрами в руках Л. К. Ильинский устанавливает уже известный печальный факт, что всегда, от «Бедных людей» и кончая «Преступлением и Наказанием», Достоевский отставал от других в своем гонораре. «И как до своей жизненной катастрофы (1849) Достоевский не мог устроить свою жизнь так, чтобы писать для святого искусства, не мог добиться работы святой, чистой» (Л. К. Ильинский, там же, стр. 6), — так же и после каторги «всех невзгод Достоевского рассказать нет возможности» (там же, стр. 7). И невольно вспоминаются слова Ап. Григорьева: «Следовало бы не загонять, как почтовую лошадь, высокое дарование Ф. Достоевского, а холить, беречь его». Недаром сказаны эти слова. И только «со времени возвращения из-за границы, когда Достоевский принимает сначала редактирование "Гражданина" (1873) и с 1876 г. издает "Дневник Писателя"… гонорар его стал повышаться. За "Подростка" "Отеч. Записки" платят ему 250 р. … Катков 300 р. Но сказать, что Достоевский и в это время не нуждался, нельзя» (стр. 9) — таков конечный вывод Л. К. Ильинского.
45. Письмо это Федора Михайловича к Каткову нам неизвестно; среди напечатанных уже Б. Л. Модзалевским («Былое», кн. 14) писем и в новых материалах, находящихся в Центрархиве, его также не нашлось.
К письму 17/29 апреля 1870 г.
51. Подробнее рассказывает о дружбе Ивана Григорьевича Сниткина с Ивановым и о том, что нечаевский процесс произвел сильное впечатление на воображение Достоевского и послужил материалом для его знаменитого романа «Бесы», — его дочь Любовь Федоровна, в своих воспоминаниях (русск. изд. стр. 68–70).
52.Люба— второй ребенок и вторая дочь Достоевского. Любовь Федоровна родилась в Дрездене 14 сентября 1869 г. Здравствует еще до сих пор и живет за границей; писательница — автор психологических рассказов, несколько в стиле Ф. М. Достоевского — «Больные девушки. Современные типы» (СПБ. 1911 г.). — В 1921 г. Любовь Федоровна выступила с воспоминаниями о Ф. М. и издала под заглавием: «Dostojewsky, geschildert von seiner Tochter» (Мюнхен 1921). Теперь они переведены на русский язык с немецкого Л. Я. Круковской и изданы под редакцией и с предисловием А. Г. Горнфельда под названием: «Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской» (Госиздат, Москва — Петроград. 1922 г, 105 стр.). По мнению редактора, «среди документов, опубликованных по случаю сорокалетия смерти и столетия рождения Достоевского, одно из первых мест занимает его биография, написанная его дочерью. Между прочим, о себе Любовь Федоровна заметила: «Отец знал меня "Любой" — русским уменьшительным именем от "Любовь", под которой я фигурирую в его дрезденских письмах. Когда я выросла, то предпочитала имя "Лиля", которое мне дала бабушка и которое мне, как ребенку, легче было выговаривать. Чтобы доставить мне удовольствие, родители также звали меня "Лилей", и Достоевский называет меня так во всех письмах последнего периода своей жизни» (67 стр.), т.-е. письмах, публикуемых в этом томе.
К письму 28 апреля 1871 г.
59. На родину, в Петербург, Достоевские, после столь долгих колебаний из-за кредиторов и материальных соображений, вернулись 8 июля 1871 г. Анна Григорьевна описала свое настроение при въезде в Петербург в своих воспоминаниях, опубликованных М. Л. Гофманом в сб. «Ф. М. Достоевский. Статьи и материалы» — под ред. А. С. Долинина. 1922 г., стр. 477 и сл.
60. О судьбе письма Каткову этого времени ничего нам не известно; до сих пор в печати оно не появлялось и среди новых материалов не обнаружено.
Для того чтобы были понятны письма Ф. М. от мая — июня 1872 года, мне придется описать те обстоятельства, которые произошли в течение лета.
Пословица говорит: «Беда не ходит одна», и в жизни почти каждого человека было время, когда его постигала целая полоса, серия разнообразных и неожиданных несчастий и неудач. То же самое случилось и с нами. Несчастия наши начались в конце апреля 1872 года, когда наша дочка Люба (ей было тогда 2⅓ года), бегая на наших глазах по комнате,
