были бы сражаться с сильными, а слабые — со слабыми, но в этом случае погибнет слишком много лучших из лучших. А в нашем мире каждый поединок, каждая пролитая капля крови, каждая смерть использовались по максимуму.
Воевода не стал терпеть проявления недовольства. Он ударил нас Рунной Силой — без предупреждения, без видимых усилий. Мои виски пронзила острая боль, и ропот мгновенно стих. Не только кадеты — даже наставники, каждый из которых был как минимум десятирунником, вздрогнули от этой демонстрации силы.
— Суки! — с ненавистью прошептал Свят, и на этот раз локтем его толкнул я.
Я сдерживал гнев, ощущая, как пульсируют Руны на запястье, откликаясь на эмоциональный всплеск. Наш наставник Гдовский наблюдал за нами из-за спины воеводы с легкой усмешкой. Он не выглядел удивленным, скорее — довольным нашей реакцией, словно все шло по давно накатанной колее.
Воевода продолжил речь, но я его не слушал. Все важное уже было сказано, остальное — организационные детали, которые я проработаю позже. А сейчас мне нужно было принять главное: я должен быть лучшим. Каждую неделю. И запрятать жалость к тем, кого придется убить, в самый дальний угол сознания. Если их убью не я, то кто-то другой.
— Я приглашаю на трибуну Ивана Феофановича Борецкого! — воевода сошел с возвышения, и его место занял тщедушный седой старик, невысокий, с аккуратно подстриженной бородкой и залысинами, в строгом черном кителе.
Он выглядел как воплощение классического университетского преподавателя — только очков в тонкой оправе не хватало. Впрочем, они обнаружились у него в руках — профессор достал их из нагрудного кармана и водрузил на нос, прежде чем заговорить. Он с мягкой улыбкой оглядывал зал поверх стекол, и эта добродушная манера резко контрастировала с видом прославленного воеводы.
— Разрешите представиться: профессор Иван Феофанович Борецкий, заведующий кафедрой тварелогии Новгородской академии рунной магии, — его голос был удивительно мягким и вкрадчивым, словно у сказочника, читающего детям книгу на ночь. — Я знаю, что в ваших жилах кипит молодецкая удаль, вам не терпится покинуть душный зал, взять в руки меч и использовать Рунную Силу по прямому назначению. Но поверьте старому профессору: знания, которые вы получите сегодня, в будущем помогут спасти жизнь вам и вашим близким.
Этот человек говорил с нами так, словно видел в нас личностей, а не расходный материал для Игр. Одно это уже вызывало интерес, если не симпатию. Большинство кадетов заметно расслабились — интонации профессора действовали успокаивающе. Но я оставался настороже — слишком уж резким был контраст между ним и остальными наставниками. Слишком неуместной казалась его человечность в этом логове змей.
— Итак, что мы знаем о существах, которых уже столетиями называем Тварями? — задал риторический вопрос профессор и оперся на трибуну. — Давайте начнем с исторических азов, хотя они вам, безусловно, прекрасно известны.
На экране появилось изображение древней летописи с рисунками, на которых чудовища нападали на город. Рисунки были примитивны и одновременно ужасающи — древний художник, никогда не учившийся живописи, вложил в них свой первобытный страх, свое понимание чужеродности врага.
— Тысячу лет назад, во времена правления Новгородского князя Олега Мудрого, арии уже обладали Рунной Силой, но не использовали ее так, как мы сейчас. Не использовали, потому что почти не убивали подобных себе.
Голос профессора постепенно обретал гипнотическую силу — я невольно ловил себя на мысли, что хочу слушать дальше, хочу знать больше. Не имело значения, правда ли все то, что он говорил, или часть из этого была искусной ложью — сама манера изложения завораживала.
— Долгое время наши предки получали Руны в результате схваток на Тингах, убийств во время случайных драк, и воспринимали их как дар Единого. Никто не связывал убийства ариев с получением Руной Силы. Самые сильные воины обладали в лучшем случае несколькими Рунами. Их называли берсерками за силу, неутомимость и невероятную скорость передвижения в бою.
Я слушал, соотнося рассказ с тем, что слышал от отца и своего наставника. История была ничем не примечательной — стандартная версия из учебников. Но в голосе Борецкого было что-то особенное — какая-то неуловимая интонация, создающая впечатление, будто он рассказывает лишь часть правды, оставляя за кадром нечто важное, чем обязательно поделится в дальнейшем.
На экране появилась карта древней Руси с отмеченными красными точками местами первого появления Тварей. Они концентрировались вокруг крупных городов, словно эти создания целенаправленно атаковали не многочисленных животных, обитающих в бескрайних лесах, а именно скопления людей.
— Когда на Земле начали появляться первые Твари, поначалу их воспринимали как кару Единого, насланную на людей за грехи. Но их убивали. Боролись не на жизнь, а на смерть, потому что они вырезали целые города, — профессор сделал паузу. — Величие Олега Мудрого в том, что он стал первым новгородским князем, который понял, что для получения Рун арии должны убивать. Он построил систему подготовки бойцов, начиная с младых лет, которая работает по сей день, и которая всем вам хорошо знакома.
Голос Борецкого приобрел торжественные нотки, но в них сквозила едва заметная ирония, которую могло уловить только очень внимательный человек. И я ее уловил.
— Именно это позволило Новгородскому княжеству не только сохраниться, но и расширить территорию, которую мы сегодня называем Русью. За великие деяния и решающий вклад в спасение человечества Олега признали Первоапостольным Святым.
Историю Олега Мудрого я слышал, наверное, тысячу раз. Отец рассказывал мне ее на ночь вместо сказок. Учителя в школе повторяли ее в разных вариациях. Олег Мудрый — спаситель Руси, великий Новгородский князьи основатель нынешней Империи. Непримиримый борец с Тварями и создатель всего, что составляло каркас нашего общества. Не бог, но почти равный ему.
Я смотрел на его изображение на экране — величественного мужа с длинной бородой, увенчанного золотым венцом с выбитыми на нем Рунами — и думал о том, какова была настоящая цена его прозрения. Сколько жизней было положено на алтарь его великого открытия? Сколько мальчиков и девочек, подобных нам, без всякой защиты было брошено в мясорубку системы, прежде чем она стала способна противостоять нашествию Тварей?
— У вас вопрос, молодой человек? — профессор неожиданно прервался, заметив поднятую руку. — Прошу вас!
— Ингвар Полесский, — представился светловолосый голубоглазый парень, сидевший неподалеку от меня. — Я слышал другую версию истории, не такую благостную и гораздо больше похожую на правду. На самом деле Олега звали Хельги Грозный, он поклонялся Одину и не был святым.
