что? Ты знал про Алана? Знал. И молчал. Потому что ты — маменькин сынок.
Блейк встал:
— Ты перешла черту.
— А ты перешёл её, когда вычеркнул меня, даже не разобравшись. Вы вдвоем с ней меня… mataron.
— Да хватит уже вставлять эти словечки! Ты и раньше была чокнутая, а сейчас стала совсем невыносима! Говори по-английски!
— Я буду говорить, как хочу! И не делай вид, что не понимаешь, о чем я!
— Ты убила отца! И сейчас пытаешься снова разрушить мою жизнь!
Он бросил салфетку на стол и встал:
— Айрис, пошли в другое место! А она, если хочет, пусть остается здесь!
Айрис покачал головой.
— Ладно, тогда я уйду. Развлекайтесь.
Блейк вышел, даже не взглянув на неё. Дверь ресторана хлопнула, выпуская его в вечерний сумрак. Райли посмотрела на Айрис.
— Ты не пошла.
— Нет.
— Почему?
— Потому что он не извинился. Потому что он до сих пор думает, что я должна была просто сидеть дома и ждать, пока он вспомнит, что у него есть жена.
Райли усмехнулась, но в глазах не было веселья. Она взяла Айрис за руку:
— Пошли отсюда. Здесь нечем дышать.
Они остановились у захудалого бара на окраине. Деревянные стены, облезлая вывеска, запах жареного лука и дешёвого табака. Райли заказала две текилы. Бармен поставил перед ними две рюмки. Девушки синхронно опрокинули их в себя. Райли стукнула рюмкой по барной стойке, требуя добавки. Бармен усмехнулся и поставил еще две. После третьей пары Райли щелкнула зажигалкой, посмотрела на человека по ту сторону стойки:
— Надеюсь, здесь можно курить?
— Тут можно употреблять все, кроме соевого молока, — криво улыбнулся бармен.
— О чем вы говорили с Блейком? Кто такой Аллан? — спросила тихонько Айрис, поглаживая Райли по татуированной руке.
— Это долгая история, Айри. И не самая приятная.
— Раз мы с тобой… семья… я должна тоже знать!
— Тогда пересядем. Вон туда…
Райли указала на дальний стол у окна. Она заказала себе большой стакан виски со льдом, Айрис «Маргариту». Они уселись за маленький грязный столик с круглыми следами от пивных стаканов и ожогами от сигарет.
— Аллан, Аллан… Если Блейк cabron, то Аллан hijo de puta. Он был продавцом в нашем салоне. Язык у него был подвешен, отец ценил его умение найти подход к людям. Он его повысил, сначала до старшего менеджера. А потом и вовсе сделал своим заместителем. Но была одна lío. Аллан быстро нашел общий язык с моей матерью. Слишком общий.
— Она изменяла с ним?
— Я как-то вернулась раньше со школы и застукала их прямо в гостиной в самый разгар веселья. Устроила им скандал. Сказала, что все расскажу отцу.
— И рассказала?
— Отец был в Италии, вел переговоры с их дилерами. Хотел зайти на рынок с новой моделью «Альфы». Я ему звонила, но там maldita разница во времени… Он наверно спал. Ночью тоже не взял трубку. А наутро я поехала в escuela. Но там меня ждали копы.
— Наркотики в бардачке?
— Да. Но важно, что они были не мои. Я тогда была пай-девочка. Почти как ты. Никаких домашних вечеринок. Даже парня у меня не было. Спорт, гонки и механика, вот мои интересы в те времена. Ну и вечером tocarme на Пола Уокера…
Айрис порозовела от гнева:
— Аллан тебя подставил!
— Хуже, Айри… Это была моя собственная мать.
— Но почему ты все равно не рассказала отцу?
— Он не поверил. Ему было проще поверить в то, что его дочь употребляет и торгует дурью. Чем в то, что его жена изменила ему, а свою дочь подставила. И тогда я поняла, что этот мир не стоит того, чтобы его спасли. И стала такой, какой меня теперь видели. Подумала, qué carajo, меня уже обвинили во всех грехах. А я, как дура, хожу чистенькая. Знаешь, как в одном фильме, где героя обвинили в убийстве. Он отсидел, а потом прикончил cabron'a, которого он якобы убил. И ничего ему не было, он за это уже отсидел.
Айрис молчала потрясенная. Как так можно? Она не любила своих родителей, но им бы никогда не пришло в голову ничего подобного. Она чувствовала, как ее жжет гнев от несправедливости.
— И ты хочешь отомстить Аллану? — спросила Айрис.
Райли хищно усмехнулась:
— Sí hay quien haga justicia, его тоже нет в живых. Какой-то рок преследует семью Торн и тех, кто с нами связался. Примерно через три года, как я caer en cana, он пьяный вылетел с дороги прямо в озеро. Я нашла в архиве новостей. Мать уже умерла, он ушел к ней в infierno через пару месяцев. Может, и правда ее любил? Теперь уже без разницы.
— И что теперь?
— Не знаю. Пока не знаю. Может, свою автомастерскую открыть? Да кто мне кредит даст… Или пойти к Карине, когда она выйдет. Не очень хочется… В идеале просто жить где-нибудь, например, на Карибах, имея небольшую сумму до конца жизни. А то от работы у hermanito такое лицо, будто геморрой вылез…
Айрис задумалась. Она еще с детства плакала, если мультфильм заканчивался не так, как ей хотелось. Потому так полюбила «Дисней»: эти мультфильмы, кроме «Бэмби» и еще парочки, никогда не обманывали ее ожиданий. Она и в «Симс» играла, отключив старение, смерть и свободную волю у персонажей. И сейчас ей было физически больно от чувства, что история Райли заканчивается не так, как ей хотелось бы. Она лихорадочно перебирала варианты того, как она может ей помочь. И ее озарило, она наклонилась к Райли и жарко зашептала:
— Слушай. У Блейка в сейфе много денег. Наличка. Пачки, перетянутые резинками. Я видела.
Райли рассмеялась:
— Вот ты inocente. Это просто операционные расходы. Пара сотен тысяч от силы. Una miseria para gastar.
— В основном. Но время от времени он привозит две, а то и три сумки…
Райли подняла глаза к потолку, считая в уме:
— Это от двух с половиной до трех миллионов.
