Третий оргазм был одновременным взрывом. Райли и Айрис, не сдерживаясь, кричали так, что перекрикивали музыку. Это длилось долго, бесконечно долго. А потом они замерли. Райли опустилась вниз, обняла её сзади, целуя в затылок, в шею, в плечо. Её густые кудри нежно щекотали разгоряченную кожу Айрис.
— Mi chica… — шептала она. — Моя Айри.
Музыка всё ещё играла, но уже тише. Айрис чувствовала, как по лицу текут слёзы. Райли провела пальцами по её мокрой щеке. Двигатель уже остыл, в салоне было тихо, только их дыхание и редкие ночные звуки снаружи. Айрис лежала головой на груди Райли, лениво водя пальцами по её влажной коже. Она не могла остановиться. Её взгляд снова и снова возвращался к телу Райли — сильному, покрытому татуировками, блестящему от пота. Айрис провела ладонью по рельефному животу, поднялась выше и замерла. На левых рёбрах, прямо под грудью, чёрными готическими буквами была набита надпись: «GASOLINA». Над словом яростно извивалось агрессивное пламя. Татуировка выглядела старой, с чуть неровными линиями, некоторые края были слегка размыты, будто набивали её в тяжёлых условиях. Айрис провела по буквам кончиками пальцев.
— Это… в честь песни? — тихо спросила она.
Райли тихо усмехнулась, но в голосе не было привычной дерзости:
— Не совсем.
Она накрыла ладонь Айрис своей, прижимая её пальцы к татуировке.
— Это Карина мне набила. В тюрьме. Самодельной машинкой, в прачечной. Три сеанса. Я думала, сдохну от боли.
Райли помолчала, глядя в потолок машины.
— Она была mi mujer. Пуэрториканка. Жена одного серьёзного человека из картеля. В тюрьме она правила. Мы повздорили в первый же день. Она пообещала, что мне не жить. А через неделю я уже сидела на ее лице.
Райли провела пальцем по верхней части пламени.
— Она говорила, что я как бензин. Завожусь с пол-оборота, горю ярко и могу спалить всё вокруг. Называла меня Gasolina. А потом сказала, что это должно быть на мне навсегда. Чтобы я никогда не забывала, кто я есть на самом деле.
Айрис молчала. Она наклонилась и осторожно поцеловала татуировку, прямо в чёрные буквы. Райли резко выдохнула и запустила пальцы в тёмные волосы Айрис:
— Осторожнее, Айри… — хрипло прошептала она. — Если будешь так делать, я заведусь с пол-оборота и тогда...
Глава 11
Оранжевый «Ламборджини» въехал на подъездную дорожку, когда солнце уже поднялось над крышами. Айрис вылезла из машины, держась за дверцу. В голове гудело, ноги заплетались. Она чувствовала себя школьницей после домашней вечеринки. У ворот стояла полицейская машина.
— Qué mierda… — тихо сказала Райли, выходя следом.
Во дворе, в костюме, даже не переодевшись с работы, стоял Блейк. Рядом с ним офицер, что-то записывающий в блокнот. Блейк поднялся. Айрис видела, как дёрнулся его глаз, когда он заметил её. Помятую, с размазанной тушью, в платье, которое она надела вчера утром.
— Где ты была? — спросил он. Голос тихий, но твёрдый. — Я звонил. Ты не отвечала.
— Телефон разрядился, — ответила Айрис.
— Ты пропала на всю ночь. Я поднял полицию.
— Поднял? — Райли прислонилась к капоту. — Вот это любовь, hermanito.
Блейк не взглянул на неё. Смотрел только на Айрис.
— Заходи в дом.
— Я сначала хочу…
— Заходи. — Он шагнул к ней, взял за локоть. — Мы поговорим.
Айрис выдернула руку.
— Ты забыл мой день рождения, Блейк. Ты понял? Забыл. А теперь хочешь читать мне нотации?
Офицер кашлянул.
— Мистер Торн, если всё в порядке…
— В порядке, — сказал Блейк, не сводя глаз с Айрис. — Прошу прощения за беспокойство.
Офицер кивнул, залез в машину и уехал. Райли хлопнула в ладоши.
— Вот и сказочке конец.
— Заткнись, — бросил Блейк.
— Сам заткнись. Я не виновата, что ты забыл, какая вчера была дата.
Блейк развернулся и пошёл в дом, громко хлопнув дверью. Айрис закрыла глаза. Голова шла кругом.
— Ну что, yerna, — сказала Райли. — Идём? Или хочешь подождать, пока он остынет?
— Идём.
Внутри Блейк уже сидел за столом, перед ним чашка чёрного кофе. Он не пил. Просто смотрел в стену.
— Да, это было мое упущение, — сказал он, не глядя на Айрис. — Сегодня все исправлю. Вечером идем в ресторан.
Айрис села напротив:
— Райли будет с нами.
Блейк поднял голову:
— Нет.
— Тогда я никуда не иду.
Он сжал челюсть. Помолчал.
— Хорошо.
Ресторан был невероятно пафосным и скучным. Белые скатерти, приглушённый свет, тихая музыка, от которой хотелось спать. Блейк заказал столик в углу. Райли положила ногу на ногу, крутила зажигалку в пальцах. Закурила.
— Здесь нельзя, — сказал официант.
— Что стало с этим миром за семь лет? — фыркнула Райли. — Уже нигде и не покуришь.
Но все же решила не портить праздник Айрис и потушила сигарету. Блейк сжал вилку.
— Зачем ты её привела?
— Потому что мы семья, — ответила Айрис. — Или ты забыл?
— О, hermanito, — Райли усмехнулась. — Ты забыл не только день рождения. Ты забыл, что такое быть человеком.
Блейк проигнорировал её, повернулся к Айрис:
— Я волновался. Ты не брала трубку…
— Ты забыл мой день рождения, — повторила Айрис. — Не надо про волнение.
Блейк побледнел. Взял бокал с вином, осушил наполовину.
— Ты могла напомнить.
— Не должна.
— Я весь день провёл на встрече, у меня голова шла кругом от цифр…
Райли поставила локти на стол.
— Знаешь, Блейк, я всегда удивлялась, как Айрис тебя терпит. Ты весь в мать. Тот же контроль, та же маска «я лучше знаю, что правильно». Ты даже не спросил её, где она была. Просто сразу включил режим «Yo soy el que manda».
— Заткнись, — бросил Блейк.
— А то что? Расскажешь мамочке? Она уже в могиле. И ты знаешь, кто она была.
— Не смей трогать мать.
— А
