внутрь какого-то… Какой-то гусеницы!
Человек рассмеялся.
– Не такая уж это и гусеница, – сказал он, – это спальник. В нём ночуют те, кто сейчас не может оказаться в своей кровати.
– Потому что ушли в долгое путешествие.
– Или потому что у них вообще нет дома.
– Так не бывает.
Человек только пожал плечами.
Тоша подумала: «Мой носочек – это спальник, только лучше. Жаль только, он промок, бедняжка». Тоша повесила его на веточку, расправила ладошкой – возможно, за ночь он сможет высохнуть. Она повозилась на мокрой траве, пытаясь устроиться поудобнее и посуше.
– Ты ведь не серьёзно собралась спать в этом болоте?
«Что ты знаешь о болотах», – фыркнула Тоша про себя. А вслух сказала:
– Не буду я спать рядом с тобой! Иди спи со своим камнем.
– С чем?
Тоша брезгливо указала на чёрный камень, который в тот же момент засветился. Тоша испуганно дёрнула лапкой и понадеялась, что этого трусливого движения в сумерках нельзя было разглядеть.
– Это телефон.
«На человеческом светящийся камень называется „телефон“», – сделала Тоша мысленную отметку.
– В нём можно играть в игры, слушать музыку и общаться с друзьями. Хочешь, сейчас покажу…
– Вот и общайся со своим камнем! Пусть он тебе и рассказывает про цаплю.
– А, – сказал человек. – Я понял. Ты дуешься потому, что я с тобой не разговаривал?
«Ничего я не дуюсь, – возразила Тоша про себя. – Кто ты мне такой, чтобы я на тебя дулась?»
– Но ты сама сказала, что тебя бесит, когда я говорю. Вот я и решил тебя не бесить.
«Ты бесишь меня ещё сильнее, – подумала Тоша. – Тем более что я точно знаю, что ты ничего не ответил про цаплю специально, чтобы меня проучить».
– Ладно, возможно, я хотел тебя подразнить. Немного. Но ведь это ты начала!
Тоша принялась скручивать мох в маленький шарик. Когда шарик был готов, она немного потрясла его в воздухе, выбивая из него воду, и засунула его в одно ухо. Затем Тоша потянулась за новой горсткой мха.
– Хорошо… – сказал человек, убирая камень глубоко в чёрный мешок. – Про цаплю…
Тоша перестала катать шарик, давая понять, что слушает.
– Это круто. Правда круто. Я бы хотел её найти тоже.
– Ещё чего!
– Нет, цапля твоя, я не спорю. Я просто говорю, что было бы здорово стать счастливым.
Тоша заинтересованно покосилась на человека. Его последние слова прозвучали как-то тоскливо.
– Тебе зачем?
– Да так, – человек пожал плечами, – немного счастья никому не помешает.
– Ты хоть знаешь, что это такое?
– Понятия не имею.
– Ну и дурак.
Человек завозился в мешке.
– Ты знаешь, я ушёл из дома, – сказал он тихо, Тоша едва его расслышала. – Так что теперь всё, что у меня есть, – это спальник. И телефон. Ну, камень.
– Ты тоже ищешь папу? – спросила Тоша, отчего-то также понизив голос.
– Я? Нет. Скорее, даже наоборот.
– Это как?
– Иногда бывают такие папы, с которыми лучше встречаться пореже.
Тоша посмотрела на него с удивлением. Что всё это значит? С папами надо встречаться реже потому, что иначе вы не успеете как следует соскучиться? Потому, что они тоже любят варенье и вы не сможете его поделить? Потому, что может случиться слишком много счастья и веселья зараз? Тоша так крепко задумалась, что пропустила всё, что говорил человек. Услышала только:
– …А не то попадёшься под горячую руку.
– И что тогда?
– Тогда… – Человек нахмурился. – Знаешь, давай лучше спать.
Тоша нахмурилась тоже. У него была какая-то тайна, у этого человека, – и от этой тайны и от того, как вдруг омрачалось лицо человека, Тоше становилось неуютно. Нет, кажется, дело было не в варенье. Тоша решила всё выяснить завтрашним утром.
– Подвинься, – сказала она человеку, запрыгивая на краешек спальника. – Так и быть, можешь со мной говорить. Только совсем немного. А то от тебя голова гудит.
Человек тихо засмеялся у неё над ухом.
– Доброй ночи, Кляква, – сказал он, и Тоше вдруг не понравилось, что он зовёт её этим чужим квакающим именем.
Она чуть было не поправила его, не сказала, что она Тоша, маленькая и мягкая, как будто проваливаешься в мох, но вовремя одумалась. Болото, напомнила она сама себе. Ты должна столкнуть его в болото. Будет глупо становиться с ним друзьями. А тот, кто знает твоё имя, тот тебе уже наполовину друг. Как же его, кстати, звали? То ли Соловей, то ли Суховей, то ли…
– Спи уже, человек. Нам вставать на рассвете.
Глава десятая,
сулящая испытания
Их разбудили птичьи крики.
Человек вскочил и замахал руками, словно отгоняя тучу комаров, – поднялся такой ветер, что Тоше взъерошило шёрстку. Тоша строго шикнула на человека, и ветер прекратился. Она прислушалась. Не ворона, не сойка, не тетерев, не сова, не дрозд, не зяблик, не… Она не поверила своим ушам. Неужели это была цапля?
Тоша тут же выпуталась из спальника и подпрыгнула, стряхивая с себя остатки сна. Она рванулась вперёд, наугад, на цаплину песню. Казалось, что цапля смеялась над Тошей: её крики слышались то у самого Тошиного уха, то высоко над головой, то откуда-то из-за спины, то издалека, будто с соседней полянки.
Где же, где же, где же… Тоша носилась среди деревьев, подпрыгивая до самых веток, пытаясь приметить хоть мимолётный синий проблеск, хоть крохотное пёрышко.
– Ну и противный же у неё голос, – ворчал человек за Тошиной спиной. Он не искал цаплю, и толку от него было немного.
И вдруг она увидела! Вдалеке, где тяжёлые сосновые лапы касались сизых облаков, на мгновение показалось цаплино крыло. Оно было голубее неба и переливалось множеством серебристых искорок. Это было по-настоящему волшебное крыло. Крыло птицы, которая точно могла одарить её счастьем.
У Тоши от восторга перехватило дыхание. Она понеслась туда, оставляя на полянке человека, недоеденные пряники, прутик с подсохшими черничинами и даже носочек.
– Эй! – крикнул человек ей вслед. – Ты куда? Куда ты помчалась?
– Это же цапля! – ответила она на бегу. – Разве ты не понял? Та самая цапля!
Наверное, человек побежал за ней – Тоша слышала позади какой-то шорох и топотание, – но это уже было неважно. Всё, о чём она могла думать, это как бы поскорее добраться до цапли, как не выпустить её из виду, как получить всё, о чём Тоше так долго
