Судя по их числу, убитых тоже должно быть много. Я поставил себе зарубку в памяти сформировать похоронные команды. Иначе нас ждёт какая-нибудь эпидемия.
— И завтра проведём суд над Келиром. Найдите судью. В Доме целителей я почему-то её не видел. Она уже выздоровела?
— А тебе не сказали? — он удивлённо посмотрел на меня. — Судья пропала. Это никак не связано со штурмом города. Мне сказали, что она пропала несколько недель назад. Келир её тоже пытался найти, но безуспешно.
Это немного усложняло задачу, но решение судить Арваэла публично я не менял.
— Значит, будет суд присяжных.
— Это как?
— Выберем случайным образом, жребием, двенадцать горожан. И вынесут единогласный вердикт: виновен ли Келир в преступлениях против жителей города или нет.
— Я так понимаю, в качестве обвинителя будешь выступать ты сам? А кто будет в роли защитника? Думаешь, в городе найдётся хоть один эльф, который возьмётся защищать этого ублюдка?
— За деньги кто-то, может, и найдётся. А если нет — пусть сам себя защищает.
— Что же… — согласился Ромуэль. — Пусть будет так.
* * *
Синие плащи патрулировали центральные перекрёстки Митриима. Их доспехи тускло поблёскивали в сумерках, некоторые стражники уже зажгли факелы. Горожане, завидев меня в окружении отряда орков, вжимались в тени дверных проёмов.
Уставший, я направлялся к нашему родовому поместью. Мой старый слуга ушёл туда с небольшим отрядом, чтобы очистить и подготовить дом. Я же надеялся, что родовые стены смогут дать мне хоть какую-то опору в этом хаосе. А может, и успокоение. Выспаться! Вот была моя главная мечта.
У ворот поместья меня встретил Лиор. Его камзол был аккуратно почищен, но руки заметно дрожали, когда он кланялся.
— Мы сделали всё, что смогли, — голос его был тихим. — Гвардейцы Нориана… они не слишком церемонились здесь. Но в основном зале мы уже прибрали.
— А кабинет отца? — спросил я, переступая порог.
Лиор замялся, его взгляд метнулся в сторону лестницы.
— Там… я бы советовал подождать до утра, господин. Нужно, чтобы выветрился запах. Они устроили там настоящую помойку. Пили, ели, справляли нужду прямо на ковры. Они намеренно оскверняли всё, что было связано с вашим родом.
— Размести орков в домике охраны и иди отдыхай, Лиор. Дальше я сам.
Я прогулялся по дому, оценил ущерб. Да… Тут будет нужен хороший такой ремонт. Не капитальный, но косметический — так точно. Покрасить заново стены, отремонтировать разбитые перила лестницы, заменить разбитые стёкла и витражи.
Присев на единственный уцелевший стул в гостиной зале, я открыл дневник отца. Неделю назад, когда буквы алфавита и цифры окончательно всплыли в моём сознании во время одного из уроков, я начал его читать. Но сейчас я заново вглядывался в те строки, которые он написал перед тем, как выступить в тот свой последний, злосчастный поход в Серебролесье.
«Мы направляемся сейчас в Серебролесье, выполняя волю Совета, чтобы обменять Сердце Леса на продовольствие для жителей города. Я почти уверен, что это решение продавил Келир Арваэл по указке короля Нориана. И, возможно, отправка с этой миссией именно нас, Мирэйнов, означает, что в дороге с нами попытаются решить вопрос самым жёстким образом. Ведь мы единственные, кто ещё как-то сопротивляется Арваэлам в их желании обрести абсолютную власть в городе. Сын мой! Если ты выжил и читаешь это, значит, меня уже нет, а мир, который мы знали, рухнул. Молю Единого, чтобы ты вернулся из Серебролесья живым и здоровым. Ты — последний из рода Мирэйнов и единственный наследник рода Дианэль. В подземелье родового поместья ты найдёшь девять древолюдов. Многие считают их просто бездумными деревянными големами. Но они, в первую очередь, — продолжение воли того, кто ими управляет. Это наследие нашего рода. Твоё наследие. Для их пробуждения тебе понадобятся большие кристаллы эфира. Увы, все магические камни, которые были в нашем роду, давно иссякли. Магия в нашем мире умирает, и я не успел найти новый подходящий кристалл, но я уповаю на то, что Единый поможет тебе в самый тёмный час. Если ты найдёшь кристалл нужного объёма — используй его, подними древолюдов. Их сила позволит тебе отстоять город и восстановить в Совете имя Мирэйнов. Я оставил здесь, в дневнике, схемы плетения заклинаний контроля. Они древнее, чем Храм Оракула. Когда начнёшь ритуал, не пытайся бороться с потоком силы. Стань его частью. Почувствуй, как твои родовые руны резонируют с пульсацией кристалла. Помни! Древолюды — страшное оружие и могут пролить много крови по твоей воле. В какой-то момент тебе покажется, что ты стал чудовищем, что кровь на твоих руках никогда не высохнет. В такие минуты вспомни о том, что сила, которую ты обретёшь, дана тебе не для того, чтобы уничтожить мир, а для того, чтобы защитить то, что от него осталось. Доверься Оракулу: он подскажет тебе путь к истине. Я верю в тебя, сын. Даже если ты сам в себя уже не веришь».
Далее шли описания команд управления древолюдами и какие-то заклинания, смысл которых я пока так и не разгадал.
Я вытащил из поясной сумки трофей, который Мархун забрал у захваченного дайцинского мага, оказавшегося потом вампиром. Взвесил в руке крупный, пульсирующий синим светом кристалл. Именно он должен будет стать «батарейкой» для моего нового союзника. Интересно, насколько её хватит? Поколебавшись немного, я решил не откладывать всё в долгий ящик. Проверим всё прямо сейчас.
Спустившись в подвал, я прошёл в дальний угол к секретной двери, ведущей в подземелье с древолюдами. Она была заставлена пустыми бочками, и после того, как я расчистил пространство, открылась, едва я капнул на неё своей кровью из порезанного пальца. И вот я внутри.
Ритуал был простым, но требовал предельной концентрации: вставить кристалл в грудь древолюда и крепко прижать его ладонью к шероховатой коре.
Я подошёл к ближайшему истукану, и руны на моих щеках обожгли кожу, откликаясь на древнюю магию, когда я вложил кристалл в специальное углубление в его «груди».
Сначала ничего не происходило. Затем послышался глубокий, утробный треск. Кора зашевелилась, сухие ветви начали с хрустом распрямляться. Внутри исполина что-то загудело. Он открыл «глаза». Без белков, без зрачков. И это было страшно! В них была пустота.
— Привязка… — прошептал я, продолжая твёрдо держать свою руку на кристалле.
В моей голове вспыхнули образы. Я почувствовал структуру древолюда как продолжение собственного тела. У него не было сознания, не было души. Это был
