развалившимся бруствером, но он почти выбрался.
— К бою! — Взревел я, сам влетел в запасное пулеметное гнездо.
Радовало то, что пока перебегал от наших позиций, раздались одиночные хлопки выстрелов. Да, мало, но это показывает, что оборона жива. Так просто нас не взять.
Хлопнул взрыв гранаты, второй. Остаткам курятника вновь досталось. Полетели вверх только-только улегшиеся перья, пыль и щепа.
Немцы закидывали мое прошлое место. Если изначально дым шел им на пользу. Не ясно было от второй линии обороны, что у реки творится, то сейчас он нам на руку. Мы в дыму и бьем из него по ним.
Работаем!
Руки сбили опустевший блинчик. Все же сорок семь патронов, не так уж и много для плотного боя. Но ничего, у меня еще есть. Пара секунд возни. Привел в готовность пулемет, вскинул. Миг понять что происходит и куда сместился враг.
Примерно сотня немцев вышла на эту позицию. Где-то половина, если не больше, еще на том берегу, остальные перебирались под их прикрытием. Скольких я положил гранатами и огнем не очень понятно, но бой продолжается. Они — то думали здесь никого нет, а вышло, что я подпустил их близко и дал жару.
Где же вы, гады?
Движение внизу у самой кромки воды,короткая очередь и крик боли. Вон еще один! Перебегает от кустов к воронке. Очередь. Ганс кубарем полетел, уже не встанет. Хлопков с нашей стороны прибавилось, но тут от их позиций на том берегу из изгибов местности врезал длинной очередью один пулемет. Затем второй, уже от дороги, с большей дистанции.
Да, видели они плохо, но после того как мы стреляли, становилось понятно откуда бьют. Опытные вояки, толковые. Начали подавлять наши огневые точки. Все же преимущество на их стороне.
Надо переходить.
В дегтяреве еще оставались патроны, но не так чтобы много. Еще на пару коротких очередей хватит. А это все же лучше, чем трофейный шмайсер. Рванулся обратно к позиции с искореженным Максимом. Туда враг больше не бил. Думали, что покончено со мной,но нет.
Не доходя пару шагов, прямо у поворота в ответвление, вскинулся.
И чуть ли не лицом к лицу столкнулся с немцем. Каких-то десять метров. Бежит, пригнувшись к траншее. За ним еще один и еще. Тот самый передовой отряд и те, кто от него остались.
— Шайзе. — Он пальнул не целясь навскидку, но я успел скрыться за бруствером. Пуля ударила в землю в паре сантиметров.
Сам не тратил время на ругань.
Очередь срезала его и еще одного зазевавшегося. Отдача была зверской. С упора — то бить попроще будет, а тут на весу. Зараза! Слишком много потратил боекомплекта в молоко. Третий успел уйти и рванулся вперед с диким криком. Я не успевал, чертовски не успевал. А тут еще патроны закончились и дегтярев, изрыгающий поток свинца, замолчал.
Он вылетел на меня, спрыгнув в окоп.
Штыка на его винтовке не было. Но это не остановило фрица, и он попытался проткнуть меня стволом, словно заправский копейщик. Выпад. Я отпрянул. Тяжелым дегтяревым орудовать в узком окопе не удобно. Он выпал из рук. Еще выпад, рожа немца перекошена от безумной ярости и желания жить.
Он или я? Иного вокруг нет.
Свободной ладонью я перехватил несущееся на меня оружие врага. Потянул и встретил ударом локтя в ухо, под каску.
Фриц взревел, заваливаясь набок. Рука его резко дернулась к поясу. А вот хрен тебе. Там же нож, тот самый штык, которым снаряжать оружие он на вылазку не стал. Моя левая отпустила цевье вражеской винтовки.
— На.
Врезал ему по лицу. Снизу вверх, без какой-то сложной конструкции, как в постановках. Как успел. Расквасил нос, совсем лишая координации. Правой через долю секунды я заломил ему руку. Корпусом толкнул, навалился, придавил к стенке окопа и вынудил повернуться ко мне спиной. Ударил раз, второй ниже шеи. Он застонал и осел. Пленный, только вот есть ли на это время?
Врезал еще раз для надежности, высунулся на бруствер. Лучше переборщить и случайно добить, чем оставить врага в чувствах за спиной.
Что там на поле? Что происходит?
Отпрянул от поверженного и осторожно высунулся, чтобы осмотреться.
Фрицы поливали огнем нас с того берега. Били два пулемета, слышались винтовочные выстрелы, но их атака заглохла. Видимо мои гранаты и пулеметные очереди охолодили врага. Они — то думали тут никого нет, полезли нахрапом. Но не смогли. Умылись кровью и стали отходить.
За спиной ощутил движение.
Резко повернулся, вскинул шмайсер.
Через огороды, примерно там где несколькими минутами ранее шел я, перебежками двигались наши. Миг и грохнуло дружное «Ура!»
Хлопнули выстрелы.
Вряд ли бойцы понимали, что тут происходит. Они, как я думал, рассчитывали вступить в бой с насевшим на окопы противником, готовились выбивать врага, биться в рукопашную. Все же дым не давал хорошего обзора, а стрельба говорила о превосходстве на данном участке немцев.
— Куда? — Сцепил я зубы.
Пулеметные очереди с того берега дали еще огня и наши залегли.
Я провел рукой по лицу. Мотнул головой от накатывающей волнами злости.
Подкрепление, это хорошо. Но! На кой черт орать и не беречь свои жизни. Можно же подойти аккуратно. Даже если здесь есть враг, вы свалитесь ему как снег на голову. Видимо пережитки линейной тактики и движения цепями еще глубоки в мировоззрении советских людей. Добежать, это конечно хорошо, но лучше действовать скрытно, в полуприседе, ползком. Да, как угодно, лишь бы сохранить жизнь бойца. Ведь живой он может убить врага, а раненый или мертвый — нет.
А их гадов кто-то должен бить!
Подавил клокочущую в душе ярость. Перехватил поудобнее трофейный шмайсер и уставился на поле боя. Место с развороченным максимом было отличным, идеальным прямо для обзора.
На нашем берегу врага не было. Живого по крайней мере и рвущегося вперед. Возможно кто-то затаился, ранен, ждет сумерек, чтобы отползти или сделать нам какую-то гадость. Надо будет проверить и не отпустить никого. Но пока пулеметы бьют, это глупая затея. Здесь сидеть надо так, чтобы головы не поднимать, не терять людей.
Благо сейчас фрицы решили не тратить патроны и постреливали больше для острастки.
Так, что еще? Берег в крови и дыму. Тела фрицев несет течением. Приметил парочку, но уверен их там больше. Граната рванула как раз в процессе переправы. Где им спрятаться — то? На той стороне возятся, занимают оборону. Расстояние хорошее, полторы сотни метров примерно, да еще река. У нас
