молча, — ответил я.
Повисла тишина. Белозёров смотрел на меня с плохо скрытым торжеством — явно считал, что я только что совершил ошибку.
Патриарх хмыкнул и откинулся в кресле.
— Тимур Евгеньевич, надеюсь, вы меня услышали. Будьте добры, оставьте нас с графом Серебровым наедине, — сказал он, не спуская с меня взгляда.
Белозёров встал и поклонился.
— Конечно, ваша светлость.
Он вышел, бросив на меня напоследок многозначительный взгляд.
Когда дверь закрылась, Бархатов долго молчал, глядя на меня.
— Вы храбрый молодой человек, — сказал он, наконец.
— Спасибо, ваша светлость.
— Порой излишняя храбрость может стать причиной больших неприятностей. Послушайте меня внимательно, граф! Я не потерплю ещё одной войны между целителями. После истории с Мессингами и Измайловыми репутация Гильдии и так пострадала. Люди шепчутся, что мы не можем навести порядок в собственных рядах.
— Эту войну начал не я.
— Мне всё равно, кто её начал. Пролилось много крови, и я уверен, что можно было обойтись без этого. Всегда есть место для компромисса, — жёстким тоном произнёс Михаил Андреевич.
— Тогда поговорите с Белозёровым. Я не начинал войны первым — ни тогда, ни сейчас, — ответил я, глядя патриарху в глаза.
Бархатов прищурился.
— Вы отказались от моего предложения на съезде. Я предлагал вам защиту, место под крылом сильного рода. Вы отказались. Помните?
— Помню.
— Если бы вы согласились тогда, всё сложилось бы иначе. И поверьте, мало кто решился бы на вас давить, — заметил князь.
Ох, неужели опять? Похоже, патриарх не отказался от идеи сделать меня своим вассалом.
— Всё сложилось, как сложилось. Я ни о чём не жалею. После войны мой род стал сильнее, — ответил я.
— Не всякая война заканчивается победой. И даже в случае победы можно получить такой ущерб, что никогда не получится восстановится, — сказал Бархатов и встал.
Я тоже поднялся.
— Имейте в виду, граф Серебров: я слежу за ситуацией.
— Очень надеюсь, ваша светлость, — кивнул я.
Он направился к двери, но у порога остановился.
— Кстати. Тимур Евгеньевич — давний член Гильдии целителей. Уважаемый человек. Многие ему обязаны. Имейте это в виду, когда будете планировать свои… ответные действия, — добавил Бархатов и вышел.
Я остался один в комнате.
Что ж, картина прояснилась. Бархатов знает о конфликте, но занимать чью-то сторону не собирается. При этом Белозёров явно имеет в Гильдии лучшую репутацию, чем я. Старые связи, старые долги.
Придётся быть очень осторожным.
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Лев Бачурин вертел в руках конверт.
Обычный белый конверт без обратного адреса. Внутри — один лист бумаги с коротким деловым текстом.
«Уважаемый господин Бачурин! Ваши таланты заслуживают лучшего применения. Мы готовы предложить вам тройной оклад и собственную лабораторию с полным финансированием. Никаких ограничений в исследованиях. Если заинтересованы — позвоните по указанному номеру. С уважением, достойный наниматель».
Лев перечитал письмо трижды. Потом встал и пошёл к Дмитрию.
Тот сидел в кабинете, разбирая бумаги. Увидев Льва, поднял голову.
— Что-то случилось?
Бачурин молча положил конверт на стол.
Дмитрий прочитал письмо. Лицо его потемнело.
— Понятно. Это уже третье за неделю, — он откинулся в кресле, снял очки и протёр глаза.
— Третье? — удивился Лев.
— Да. Такие же получили главный технолог и начальник отдела кадров. Кто-то методично пытается переманить наших ключевых специалистов, — устало ответил Дмитрий.
— Столичные?
— Больше некому. Сначала поставщиков отрезали, теперь пытаются переманить сотрудников…
Они помолчали. За окном кабинета виднелся двор поместья — садовник подстригал кусты, охранник прохаживался у ворот. Обычный день.
— Дмитрий Алексеевич, я хочу, чтобы вы знали. Я никуда не уйду, — произнёс Лев.
Дмитрий посмотрел на него как-то странно, отчего Бачурин засмущался.
— Уверен? Тройной оклад — серьёзное предложение.
— Уверен! Серебровы дали мне шанс, когда никто не давал. Помните, в каком состоянии я пришёл к вам? Без работы, без денег, с подмоченной репутацией. Меня никто не хотел брать. Я работал на вашего врага, а вы всё равно взяли меня к себе.
Дмитрий кивнул, а Лев, воодушевившись, продолжил:
— Я был никем, а теперь руковожу настоящей лабораторией! Занимаюсь разработкой достойных эликсиров, которые реально помогают людям. Не ищу способы снизить себестоимость и при этом выманить больше денег у покупателей. Делаю то, ради чего вообще пошёл в алхимию. Так что повторяю — я от вас никуда не уйду! — решительно заявил он.
Дмитрий позволил себе улыбку.
— Спасибо, Лев. Это много для нас значит.
— Не за что, ваше сиятельство. Давно хотел сказать, как я благодарен, — пробормотал Бачурин.
Когда он вышел, Дмитрий долго сидел, рассматривая письмо.
Давление усиливалось. Враги били со всех сторон — поставщики, специалисты, репутация.
Хорошо, что есть люди вроде Льва. Верные, надёжные.
Плохо, что таких людей могут просто купить. Или запугать. Или устранить.
Дмитрий потёр виски и потянулся к телефону. Нужно предупредить Юрия.
Российская империя, город Санкт-Петербург
В гостиницу я вернулся около полуночи.
Приём затянулся — после разговора с Бархатовым я ещё час общался с гостями, заводил контакты, раздавал визитки. Работа, которую нельзя игнорировать, даже когда голова занята другим.
Роман подогнал машину ко входу, слуга Баума помог открыть дверь. Я поблагодарил его, сел в салон и тут же распустил осточертевший за вечер галстук.
Не успели мы далеко отъехать от особняка князя, как зазвонил телефон. Шрам.
Он тоже поехал со мной — конечно же, тайно. Они с парнями сменили автомобиль и находились неподалёку, на всякий случай. Заодно следили, чем занимаются сопровождающие других гостей.
— Слушаю, — я взял трубку.
— Ваше сиятельство, за вами следят, — сообщил Богдан.
— Прямо сейчас?
— Да. Когда вы ехали на приём, за вашей машиной шла другая. Я не стал вас беспокоить, сам вёл наблюдение. Они припарковались в квартале от особняка Баума и ждали.
— И теперь снова следят? — уточнил я.
— Да. Они едут за вами, а мы за ними. Что прикажете делать? — спросил Шрам.
Я задумался. Варианты имелись разные. Можно проигнорировать — пусть следят, ничего интересного не увидят. Можно вызвать полицию — хотя, что я им скажу?
А можно попытаться выяснить, кто устроил за мной слежку. Потому что, учитывая всё, что я узнал за последние дни, это может быть не только Белозёров.
— Может, объяснишь им, что нехорошо так делать? — предложил
