он ещё может растаять, но является свидетельством неизбежности лютой и всегда голодной, а значит безмерно злой зимы.
Первый с трудом поборол инстинкт и не преклонил колено перед этим монстром в обличии худосочного ребёнка.
— Как вы меня нашли? — голос у парня был ничуть не теплее взгляда. — Лютый не смог по запаху найти это место.
Волки переглянулись и Первый с нотками гордости, ему хотелось показать себя с лучшей стороны перед Алексеем, как его назвал Волховец, произнёс:
— Мы — группа Альфа. Мы специализируемся на поиске и сложных операциях по устранению и захвату. Нам передал запах этого места Волховец и мы нашли его.
— Понятно, — кивнул парень и с уважением оглядел присутствующих, после чего плотный тёмный щит, который не мешал видеть его лицо, испарился. — Тогда поможете мне нести хабар. Я безумно хочу нормально помыться и поесть.
В этот момент вся группа заметно расслабилась, а над лесом раздался протяжный волчий вой.
— Вы чего? — настороженно спросил Алексей, глядя как у альфа-волков поднялись дыбом волосы на человеческих телах.
— Это сигнал, — враз пересохшим горлом произнёс Первый. — в Святой лес пришла война.
* * *
Я обнимал тушу волка, что нёс меня на своей пушистой спине по лесу со скоростью автомобиля на трассе, и думал.
Война. Это слово в моём понимании всегда ассоциировалось с Великой Отечественной и никак иначе. Всё остальное — лишь локальные конфликты.
А потому, я не очень понимал смысл, который побледневший волк вложил в это слово. Ну, можно же было сказать «вторжение» или ещё как-нибудь, а то сразу война.
Мысли проносились в голове, время от времени возвращаясь к отрубленной кисти и женщине с янтарными глазами. Не стал ли я катализатором текущих событий? Не отдала ли та женщина приказ о нападении, когда лишилась кисти? В ярости ли она это сделала или испугалась, что у меня появились неопровержимые доказательства её подготовки?
Если рассматривать доказательства, то одно дело какой-то заражающий яд, который и подделать можно. И совершенно другое — часть плоти с янтарной кровью внутри. Рука, отрубленная во время подготовки прорыва.
Может ли быть такое, что она, дабы не потерять эффект неожиданности, решила действовать немедленно. Вполне логично.
Спустя час бешеной скачки мы оказались у стены из деревьев, причём буквально. Высокие и массивные сосны росли настолько плотно друг к другу, что между ними не оставалось места для просвета.
«Теперь деревья должны расступиться, и нас впустят внутрь», — подумал я, вспомнив какой-то фильм про эльфов, что смотрел давным-давно.
Но реальность оказалась даже интереснее выдумки кинематографистов. Земля перед нами забурлила, будто из болота должны были вырваться газы, а в следующий миг всё успокоилось. Первый, как представился мой ездовой волк, прыгнул, и мы нырнули прямо сквозь серую утрамбованную почву. И оказавшись в просторном коридоре, помчались уже по нему.
Здесь было безлюдно, потому вскоре мы уже оказались на поверхности, таким же жутковатым способом, просто прыгнув в монолитный на вид потолок.
Спустя секунду мы остановились, и я с облегчением слез со своего скакуна.
— Вот, — обратившись в человека, Первый протянул мне небольшой кулон на обычной верёвке в виде клыка. — Это артефакт, здесь хранятся твои вещи.
— Спасибо, — с удивлением посмотрел я на Первого.
— Для нас честь сопроводить того, кто отсёк руку одной из богинь, — произнёс Первый и вся группа волков, включая тех, кто уже обратился в человека, завыла в голос.
«Квест пройден, но не все ещё плюшки собраны», — отстранённо подумал я, надевая артефакт на шею.
И наконец смог осмотреться.
Вокруг меня раскинулся настоящий живой мегаполис, в котором жили различные существа, в большинстве своём имевшие человеческий облик, хотя и были откровенные звери, и обладавшие чертами и тех и других.
Вместо домов — высоченные дубы, имевшие то же назначение, что и многоквартирные дома в моём мире.
Конечно, здесь не было симметрии, как в городе, но ощущения неправильности не возникало. Дома стояли рядом друг с другом, разделённые садиками, дорожками и полноценными грунтовыми дорогами, укатанными до состояния асфальта. А ещё, здесь всюду ощущалось волшебство. Даже у многоквартирных деревьев имелась своя аура.
Забавно, что до сих пор я бывал только в лесу и даже не подозревал, что тут есть такое.
— Пойдёмте, Великий Вожак ждёт, — оторвал меня от созерцания Первый.
— Веди, — кивнул я и зашагал вслед за группой волков.
Некоторые сменили облик на людской, при этом превращение было волшебным, и им не пришлось светить голыми телесами.
Несколько десятков минут мы шли по тротуарам, а я с удивлением взирал на несущихся по дорогам нереально красивых северных оленей, горбатых лосей и даже громадных клыкастых вепрей. При этом, на некоторых были наездники, тоже совершенно разные, от бородатых крепких гномов с шляпами-мухоморами на головах и до прекрасных женщин, стройных настолько, что я не уверен были ли у них внутренние органы.
Я вдруг поднял голову и сбился с шага. Честно говоря, не планировал там что-то увидеть интересное кроме синевы неба, но реальность вновь удивила. Над городом висела мыльная плёнка защиты, как в каком-то фантастическом фильме.
— Это что? — задрав голову, замер я.
— Это защита Святого леса. Именно поэтому здесь нет суеты, хотя на внешних периметрах во всю готовятся к бою или уже идут сражения, — пояснил мне один из волков.
— Мощь, — уважительно произнёс я. — Когда у меня будет свой замок, тоже такую поставлю.
На это мой собеседник сдавленно хохотнул и справившись с эмоциями, сказал:
— Эту защиту ставил сам Чернобог. Величайший и сильнейший из волшебников, когда-либо живших на этом свете. Не думаю, что у тебя хватит сил.
Я ещё мгновение полюбовался переливами гигантского щита, после чего посмотрел перед собой и произнёс:
— Я как раз над этим работаю.
Через несколько минут мы достигли громадного дворца, так же, как и городская стена, полностью состоявшего из живых деревьев, чьи кроны, судя по всему, являлись крышей. И что-то мне подсказывало, эта крыша была ничуть не хуже любой рукотворной кровли. Хотя что это я? Мало того, что деревья были ненормально огромными, так ещё и неестественно ровными, без лишних сучков и других элементов, присущих природе.
— Снова будем в землю нырять? — обратился я к первому, не найдя ничего, даже отдалённо похожего на вход.
Нырять с разгона в землю не хотелось от слова совсем, до
