руки и подошла к зеркалу.
Ну и видок.
Из зеркала на меня смотрела девушка лет двадцати восьми. Русые волосы, вечно растрёпанные, сегодня с утра кое-как закрученные в пучок, к вечеру превратились в нечто среднее между гнездом и вороньим базаром. Серые глаза с тёмными кругами от недосыпа смотрели устало, но с хитринкой. Прямой нос, тонкие губы, острый подбородок — ничего особенного, обычная среднестатистическая внешность.
Рост — метр семьдесят два. Фигура — спасибо быстрому метаболизму и вечной беготне по моргу: ем что хочу и не толстею. Сейчас на мне была старая растянутая футболка, поверх которой я натянула любимую толстовку с принтом «Мёртвые — лучшие слушатели». Толстовка была вся в пятнах: хлорка, йод, ещё какая-то гадость, которой в морге полно. Джинсы протёрлись на коленях, кроссовки видали лучшие дни.
— Красавица, — хмыкнула я своему отражению. — Прямо мисс мира. За такими в очередях выстраиваются.
Я стянула резинку с волос, тряхнула головой, чтобы хоть немного их распутать, собрала заново — получилось не лучше, но хотя бы волосы не лезли в глаза.
— Агат, ты домой собираешься? — крикнула Ленка из коридора.
— Да, сейчас, — откликнулась я.
Я натянула куртку (новую, между прочим, купленную в прошлом месяце на распродаже, и теперь на ней уже пятно от йода — вот же зараза), проверила, что телефон в кармане, и вышла.
— Пока, Лен. Завтра встретимся с тем мужиком, который падал, но не падал.
— Ага, пока. Осторожней там.
Я вышла из морга и вдохнула вечерний воздух.
На улице моросил дождь. Типичный питерский вечер: серо, сыро, промозгло, и кажется, что солнце вообще вымерло как вид и никогда не вернётся. Фонари светили тускло, лужи отражали редкие огни, ветер гнал по асфальту мокрые листья.
Я натянула капюшон и побрела к метро. До станции идти минут пятнадцать через небольшой парк. Обычно я люблю эту дорогу: можно подышать воздухом, посмотреть на людей, хоть немного отключить голову после работы.
Но сегодня всё пошло не по плану.
Я шла по аллее, пинала опавшие листья и думала о том самом мужике. Кто его так? За что? И найдут ли убийцу? Следователь у нас толковый, но загружен по горло. Может, и не найдут. А может, найдут. Всякое бывает.
— Агата, ты опять работаешь, — сказала я себе вслух. — Отключись уже. День закончился. Труп подождёт до завтра.
И в этот момент мир вокруг…
Поплыл.
Сначала я подумала, что у меня просто рябит в глазах от усталости. Мало спала, много работала, вот и кажется. Или давление скакнуло. Или просто дождь так странно преломляет свет.
Но воздух стал плотным, как кисель. Деревья замерли, хотя ветер только что дул и трепал листву. Капли дождя застыли в воздухе, не долетая до земли.
А потом прямо посреди аллеи, метрах в пяти от меня, открылась дыра.
Нет, не яма в асфальте. Не провал. Дыра в пространстве. Чёрная, с фиолетовыми сполохами, с запахом озона и грозы. Она пульсировала, как живое сердце, и явно намеревалась меня засосать.
— Ничего себе, — сказала я вслух. — Ленка, ты мне в чай что-то подмешала? Это уже не смешно.
Я оглянулась.
Город исчез. Не было ни деревьев, ни фонарей, ни дороги, ни метро вдалеке. Только я, мокрый асфальт под ногами и эта фиолетовая воронка, которая росла прямо на глазах.
— Спокойно, Агата, — сказала я себе. Я умела сохранять спокойствие в самых дурацких ситуациях. Мёртвые научили. — Это глюк. Ты просто переутомилась. Сейчас закроешь глаза, откроешь — и всё пройдёт.
Я зажмурилась. Досчитала до десяти. Открыла.
Дыра не просто не исчезла — она стала больше. Метра три в диаметре. И теперь она тянулась ко мне. Из неё вырывались фиолетовые щупальца, шарили по земле, искали.
— Не подходи! — крикнула я, пятясь назад. — Я серьёзно! У меня скальпель в сумке! Я резать буду!
Дыра не послушалась. Щупальца рванули вперёд, обхватили меня за талию, за руки, за ноги и потащили.
— А-а-а-а! — заорала я на весь парк, пытаясь уцепиться за фонарный столб.
Столб остался в реальности. Вернее, реальность исчезла, а столб остался где-то там, в мире, который я покидала.
Я полетела в бездну.
Падение было долгим и унизительным. Я кувыркалась в этой фиолетовой трубе, как носок в стиральной машине на режиме «отжим 1200 оборотов». Меня крутило, вертело, бросало из стороны в сторону. В ушах свистел ветер, перед глазами мелькали какие-то картинки: лица, города, звёзды, драконы (драконы?!), замки, книги, опять драконы.
Я успела подумать: «Ну вот, Агата, допрыгалась. Надо было соглашаться на ту работу в частной клинике, когда предлагали. Или пекарню открывать сразу после института. Или замуж выйти за того окулиста, он хоть и скучный был, зато квартира своя и машина. А теперь я лечу неизвестно куда в компании фиолетовых щупалец».
Потом полёт резко прекратился.
Меня выплюнуло.
Я упала на что-то твёрдое и ужасно холодное. Камень. Я лежала на каменном полу, и надо мной нависал…
— Ой, — сказала я.
Надо мной нависал потолок. Высокий, сводчатый, с факелами на стенах. Я была в каком-то замке. Или подземелье. Или в очень дорогом ресторане в стиле готика.
— Где я? — спросила я у пустоты.
Пустота не ответила.
Я села, ощупала себя. Руки-ноги целы, голова на месте, пучок растрепался окончательно и теперь напоминал воронье гнездо после урагана, джинсы порваны на колене, любимая толстовка с принтом вся в пыли.
— Час от часу не легче, — простонала я. — Куртка новая, между прочим. Только в прошлом месяце купила. И где теперь её носить? В этом вашем замке?
Я поднялась на ноги и огляделась.
Это был коридор. Длинный, тёмный, каменный. Стены сложены из грубого камня, кое-где висят факелы, которые странно пахнут — не дымом, а чем-то сладковатым. Пол выложен каменными плитами, кое-где потрескавшимися. Вдоль стен стоят какие-то сундуки и статуи.
Статуи изображали драконов. Разных: больших и маленьких, с расправленными крыльями и сложенными, с открытыми пастями и закрытыми.
— Драконы, — пробормотала я. — Мне показалось или там, в полёте, тоже драконы мелькали?
— Не показалось, — раздался голос.
Я подскочила на месте.
Из-за поворота коридора выплыла… женщина. Она парила в воздухе. Нет, не парила — висела. Как призрак. Прозрачная, с длинными седыми волосами, в балахоне, который явно вышел из моды ещё при царе Горохе, если не раньше.
— Ты кто? —
