чтобы мы с Олегом где-то в детском магазине ходили. Специально точно нет, а если где-то встретились, ну мало ли, где мы встретились там с ним.
– А что за лабораторные исследования?
– Не важно.
– Нет, важно, – голос срывается, потому что еле сдерживаю слезы.
– Сына разбудишь.
– Это же не твой сын! Чего ты переживаешь за него?
– Не хочу, чтобы думал, что обижаю тебя.
– Ах, не хочешь, – теперь пробирает на смех, но скорее чтобы хоть как-то защититься от этого, потому что слезы уже не остановить. – За его спиной значит можно меня обижать, а при нем весь хорошенький.
– Где я тебя обижаю?
– А бросить беременной, по твоему, это норма? Боря конечно, маленький еще, не поймет, но ты со своей совестью договорись сначала.
– А изменять мне норма?
Олег, ДНК, анализы… Анализы и не ДНК. Ааа…
– Ты по анализам, понял, что я изменила? А может это ты где-то подхватил спид, хламидии или что там у тебя нашли? А? Это, да? Может, это ты где-то налево сходил?
Сжимает руль крепче, А потом включает поворотник и съезжает с дороги. Глушит машину и выходит.
В полумраке виден только его силуэт. Как ходит из стороны в сторону.
На Борю оборачиваюсь. Спит.
Права что ли?
Отстегиваю ремень, бросаю сумку на сидение и выхожу.
– Что, вспомнил, что сам хорош?
Иду к нему, Никита разворачивается навстречу.
– Дура ты! Тобой только жил и любил.
– Если бы любил, не поступил бы так со мной! – делаю еще шаг к нему.
– Как так? Если, пока я в больнице лежал, ты была с другим! Не просто с другим. С моим другом. Что я такого тебе сделал, чтобы ты так? Чего тебе не хватало?
Глава 20. Сложно.
– Что за обследование? Рассказывай, раз уж начал. А то меня обвиняют, а я даже защититься не могу, потому что не понимаю отчего.
Никита подковыривает носком кроссовка камешек и пуляет его куда-то в сторону.
– Посвяти уже меня тоже.
– А Олег что, тебе не рассказал?
– Что не рассказал, Никит?
– Ты бы поинтересовалась.
– Самсонов, хватит уже этих загадок, а? Прямо скажи.
– Ты помнишь, с чем я лежал тогда в урологии?
– Ну… я не медик, чтобы названия помнить.
– Это не суть. Меня там проверяли вдоль и поперек, анализы, обследовали и выявили, что я не могу иметь детей.
– Чего?!
– Ты все слышала.
– То есть после того, как я забеременела, оказалось, что ты не можешь иметь детей?
– Да. Получается, что ты забеременела не от меня. Потом с Олегом вас увидел, а потом ты упорно отказалась делать тест.
Что?!
– То есть вот этот весь пздц в моей жизни ты устроил из-за каких-то анализов, магазина и то, что я тест отказалась делать?
– Этого мало?
– Это вообще ничто. Какие-то гипотезы недоказанные. Ты, Самсонов, взрослый мужик вот это все придумал, накрутил себя и свинтил? Да? Может, у тебя была другая или ты ребенка не хотел, и ты просто повод искал бросить меня?
– Я приезжал как-то. Хотел увидеть тебя…
Эти паузы… Он будто петлю мне накидывает на шею и затягивает.
– А увидел с Олегом. Вы шли куда-то. Ты была с коляской, он рядом. Я потом к нему пришел. Он рассказал все.
– Что все?
– Блд, Кира. Мне, зачем это все пересказывать? Ты из меня, зачем дурака делаешь? Вид такой, будто не вы это придумали. Олег сам мне все рассказал. Что узнал, мой диагноз, что тебе о нем сказал. Ты знала, что мне контракт предложили и если я узнаю, то брошу к чертям все. Поэтому сделали ребенка за моей спиной, чтобы я думал, что это мой. Что? Не так было?
– Олег тебе это так рассказал?
Затягивает петлю так, что я и кричать не могу. Сиплю глухо, переспрашиваю.
– Да.
А последним словом перекрывает кислород.
И этот человек был рядом все это время? Поддерживал меня? Утешал и хотел жениться на мне? Он специально разрушил все это между нами, чтобы развести в разные стороны?
За что…
– Что теперь скажешь в свое оправдание? Меня только не надо жалеть.
– Скажу, – еще делаю шаг к нему, – что я тебя ненавижу! – бью кулаками в грудь, – ненавижу тебя!
– Успокойся, – тут же крепко перехватывает за запястья и опускает мои руки. – Это я тебя должен ненавидеть, но простил же. Отпустил. Ты имела право родить и воспитывать ребенка. Надо было только мне все рассказать. А не врать.
Пытаюсь вырваться, но он удерживает и не отпускает, наоборот, сильнее притягивая к себе.
– Поэтому и не понимаю, если у вас ребенок, почему не расписались, почему он звонит с левых номеров, а ты сбрасываешь. Почему Боря мне говорит, что у него нет папы?
Он правда это ему сказал?
– А знаешь, я не хотела тебе этого говорить. Ты так легко поверил, что я тебя предала и изменила, – в полумраке смотрю в глаза.
Они так близко. Как раньше. Когда-то давно, до всего это пздца.
– Хуже всего, что ты не поделился этим со мной. Ты закрылся и сбежал. Ты! Понимаешь, ты все разрушил. Ты повелся на манипуляции. Ты поверил всем вокруг, но только не мне. И ты еще говоришь, что любил меня?
Слезы бегут по щекам, смывая обиду. Но сколько их должно вытечь, чтобы смыть то, что он натворил…
– А твоя любовь в чем была? Обмануть, что я не своего ребенка буду воспитывать?
– Знаешь, я всегда думала, что никогда не буду эту тему поднимать. Это твой выбор, бросить нас и уехать. Но сейчас прям хочу… У меня за всю жизнь был только один мужчина. И это ты. И ты можешь, хоть завтра взять Борю и сделать с ним тест ДНК. В какой хочешь клинике, чтобы потом не сказал, что я что-то подстроила, – повторяю его интонации.
Его хватка на запястьях ослабевает. Я вырываю наконец руку, стираю быстро ладонями слезы со щек.
– А потом, – шмыгаю носом, – когда получишь результаты. Подумай над тем, что ты со мной сделал. Я осталась беременной девушкой, которую бросил мужчина, обвинил в том, что я
