тех пор он так и не увидел. Эрик не помнил, о чем они говорили, но он попросил, а она пообещала. В этом он был твердо уверен даже во время трехнедельной простуды после возвращения, когда температура не спадала, а доктора не знали, что делать.
Выздоровев и окрепнув, он с удвоенным усердием занялся учебой. Когда через пятнадцать лет в газетах объявили об открытии во Фрингене «Погода для вас» он отправил свои работы и без труда прошел конкурс.
Он также не удивился, узнав, кто занимает место во главе организации. Она обещала, а он никогда не сомневался в ее обещаниях.
— Ида, еще раз.
Герр Каспер, казалось, никогда не терял терпения.
Ида сосредоточилась, подняла руки, и снова ничего не почувствовала.
— Если ты смогла сделать это один раз, значит, сможешь повторить. Сможешь повторить — сумеешь сделать своим навсегда. Ничего сложного.
— Но тогда у меня был насморк, я плохо понимала, что делаю, и…
О коньяке от Клары она решила не упоминать. И так было неудобно стоять, окруженной лаборантами, и быть ничем. Пустым местом, не способным ни на какую магию. Сейчас она и тучки не смогла бы вызвать.
— Ты опять про внешние обстоятельства. Ваша задача — быть готовым внутри, неважно, насморк, оторванная нога или плохое настроение. Сама ваша сущность не должна допускать таких мелких воздействий извне. Отдохни, потом еще попробуем.
Такие практические разминки он устраивал для них каждый день. Ида пока ни в одной не отличилась. Радость от того, что она теперь гораздо ближе к своей мечте, потихоньку сменялась сомнениями. Вдруг она всё-таки не на своём месте? Бывают же всплески магии, после которых человек ничего подобного повторить не может? Что, если главный момент её жизни уже позади?
Если не считать этих опасений, жизнь была хороша, признавала Ида. Самым главным, ну, кроме «Погода для вас», было то, что ее нашел Флориан.
Брат поджидал ее вечером пятницы возле пансиона, его долговязую фигуру она узнала издалека. После того раза, когда мимо фру Лисcет безнаказанно прошли целых два мужчины, хозяйка ужесточила правила, и всем посетителям приходилось дожидаться за входной дверью.
«Привет, — сказал брат. — Еле нашел тебя.»
«Зачем?»
Она заставляла себя не радоваться раньше времени. Вдруг он пришел передать еще одно родительское проклятие и на всякий случай отречься от неё еще и лично?
«Ида, ты прости меня. Я вернулся поздно, сразу спать лёг. Труда только утром рассказала.»
«А как ты меня нашёл?» — опасения потихоньку отступали. Это же Флориан, как он сам говорит, у него нет времени на мысли с двойным дном — машины сами себя не соберут.
«Мама всё время причитала про твою подработку, — он чуть улыбнулся, и Ида сжала губы, чтобы не рассмеяться. — Со мной, конечно, там отказались разговаривать, но я узнал имена пары девчонок из кордебалета. Вот, ходил после работы, спрашивал.»
В этом «после работы» был он весь. Так что Ида просто подошла и обняла брата.
«Мы с Трудой собрали часть твоих вещей, — он показал на стоящий рядом чемодан. — Скажи, что еще надо, я принесу. Дверь в твою комнату я запер, Лео не пролезет.»
«Спасибо, — искренне сказала она. — Как там… все?»
«Труда испереживалась, ты ей напиши, если не сложно, я передам. Мама страдает, но в строго отведенное время. Папе тяжело, сама понимаешь.»
«А ты?»
«Магия, так магия, — пожал плечами брат. — Тем более, если это врожденное. Расскажешь про бабушку?»
Они уже встречались на выходных. Гуляли в парке, пили кофе, как двое серьезных взрослых работающих людей. Сейчас она могла слушать про его механизмы без неприязни, потому что ей тоже было, что рассказать.
В лаборатории занимались порой скучными вещами, но теперь — удивительно, — Ида понимала, зачем они нужны. Как из отчетов, перепроверок, заполнения графиков складывается ступенька для следующего шага, нового исследования. Каким счастьем были зато следующие за этим практические часы. Крошечные молнии за стеклом, моделирование погодных условий, изменение ландшафта. Ей, конечно, из практики ничего не доверяли, но и не прогоняли, она была такой же сотрудницей, как и все остальные.
Вокруг всё стихло, Ида подняла голову от своих таблиц. В дверях стояла фру Хольда.
Она еще ни разу не видела её лица. Даже на фото в газетах Хольду всегда словно окутывала дымка из мелкого снега. Флориан объяснял это какой-то физикой, говорил о столкновении полей. Ида думала: лица фру Хольды не видно на фотографиях, потому что она волшебница.
— Хотела посмотреть, как у вас дела, — голос звонкий, но не режущий ухо. Может быть, должно было стать холоднее, но Иде наоборот показалось, что по стенам заплясали солнечные зайчики.
Герр Каспер заверил, что дела идут прекрасно. Он что-то показывал, пока они ходили между столов.
— Наша практикантка, — услышала Ида. — Фрекен Магнуссен очень старается.
Фру Хольда стояла совсем рядом, как какая-то обычная соседка в трамвае. Ида вскочила на ноги. Жаль, что она так и не придумала, что сказать.
— Как успехи? — услышала она весёлый голос Эрика Мёллера и с признательностью кивнула.
— Пока не очень, — честно ответила Ида. — Но я учусь.
— «Погода для вас» берет лучших, — сказала фру Хольда. — Раз герр Мёллер за вас поручился, значит, шансы есть.
Это должно было приободрить, но вместо этого Иду унесло на привычный круг размышлений о своих способностях. Или неспособностях.
— У нас как раз практика, — сказал герр Каспер. — Может быть, вы тоже…
— Вы каждый раз об этом просите. Мои способы работы с магией отличаются от ваших.
— Но я не теряю надежды.
Фру Хольда слабо улыбнулась.
— Каспер хочет понять, и у него никогда не получается, — прошептал Иде на ухо Эрик Мёллер. Глаза у него горели, точно перед елкой с подарками.
— Фрекен Магнуссен, — позвала вдруг фру Хольда. — Прошу вас.
Ида вышла на негнущихся ногах. Утешало одно — провалится она с таким треском, что об этом будут долго вспоминать.
— А что я должна делать? — спросила она, и собственный голос показался жалким и тихим.
— Попытаться.
Фру Хольда смотрела на неё ясным взглядом. В голове запрыгали обрывки формул и движений, но она ведь даже не представляла, что сейчас произойдёт… Ида глубоко вздохнула. Снова вспомнился брат, как он объяснял, что произошло с поломкой на работе. Как он смотрел на схемы, на инструкцию, по которой ничего не получалось, потом скомкал и выбросил ее. «Есть вещи, которые просто должны быть в голове, — сказал он, — иначе ничего не получится, есть у тебя инструменты, или нет. Поломка была пустяковая, надо было только успокоиться и понять, где
