что многие из присутствующих просто подбирало слова, которые не станут оскорблением нашего Рода и меня лично. Дураков, готовых смертельно ссориться со мной сюда просто не позвали.
— Однако сейчас многие из вас периодически жалуются, что в результате наш род «слишком много отхватил»! — заметил я, подпустив в голос сарказма.
— Ну, ты сравнил! — недовольно возразил Бык. — Там же не только с Индией торговля оказалась, но и с Китаем. Да и с островов много всякого интересного везут. Жемчуг, кокосы, копру ту же… Животных экзотических…
— А почему вы решили, что за Геракловыми Столпами торговля есть только в тех местах, куда ходят корабли Карфагена? — широко улыбнулся им я.
* * *
Честно говоря, я был убеждён, что этим сравнением уговорю их. Наверное, в моём сознании с детства застрял образ из фильмов, когда Пётр I русских купцов только подначил слегка, сравнив цены на зерно в Риге с ценами в Амстердаме, и они «сразу достали кошельки». Однако то ли и тогда в реальной истории всё вышло не так просто, или сейчас нашим партнёрам вполне хватает торговли с Индией и Китаем, но решение вышло половинчатым.
«Почтенное сообщество» коллективно согласилось выделить лишь половину. Хотя… Хорошо мне говорить «лишь». Вообще-то, два с половиной миллиона драхм — это почти десять с половиной тонн чистого серебра.
Да, любой из Деловых Домов оперировал куда большими суммами, но всё равно, согласие изъять её из оборота и вложиться в достаточно рискованный проект, — это знак высокого доверия к роду Еркатов и ко мне лично.
Тем более, что остальную сумму они тоже согласились выделить, просто на других условиях. Если вкратце, то они давали нам их взаймы. Если у нас всё получится, то возвращать эти деньги Еркатам не придётся, как и платить проценты по ним. Расчёт произойдёт долями в новом торговом проекте.
Ну а если нас постигнет неудача, то платить придётся. Пусть и в рассрочку, пусть под низкие проценты, но — никуда мы не денемся[1]. Как сказал представитель Дома Быков: «Вы этот проект разработали, вы им управляете, и выгод в случае удачи вам тоже достанется больше, чем другим. Согласись, справедливо, что и ваши риски выше!»
Я собирался спорить дальше, но Микаэль аккуратно наступил мне на ногу и прошептал: «Не спорь, на большее они не согласятся! Нам радоваться надо, что они залог потребовали всего на полтора миллиона, а не на полную сумму долга!»
* * *
[1] На современном фондовом рынке существует аналог этой сделки, облигации, конвертируемые в акции. Облигация — долговая бумага, и её покупатель получает не только занятую сумму, но и дополнительный интерес (в виде процентов и/или дисконта). Но иногда эмитент дополнительно заинтересовывает покупателей, предоставляя им возможность (по их выбору) получить деньги или стать совладельцами предприятия.
* * *
М-да-а… «Всего»! Всего на полтора миллиона, чёрт побери! Вот только что прикажете оставлять в залог? Все производимые нами товары идут на продажу, и доходы от их продажи уже учтены в бюджете. Выпустить дополнительные монеты? Увы, и тут наши возможности практически исчерпаны. Парадокс, но хотя рынок продолжает активно нуждаться наших алюминиевых и мельхиоровых монетах[2], но в единицу времени он может принять только строго оговоренные порции, лишь чуть больше, и наступит «отравление», а там и до инфляции недалеко. Сейчас даже наши корабли, идущие в Индию, Китай, Пунт, Даамат или к сарматам, помимо товаров обязательно везут тетрадрахмы, оболы и халки нашей чеканки. И стараются их там оставить.
* * *
[2] Про чеканку тетрадрахм из алюминиевого сплава, мельхиоровых оболов и бронзовых халков довольно подробно рассказывалось в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы…»
* * *
Примерно в таком духе я Микаэлю и высказался, когда карета с нами помчалась обратно. Но лишь привёл его в состояние весёлого удивления.
— Руса, похоже, ты сам не понимаешь, что сделал! — заявил он мне, посмеиваясь. — Ты пойми, я ехал сюда в готовности, что нам придётся занимать все пять миллионов. О, боги! Да я привёз с собой подготовленный перечень ценностей, годных в залог, на десять миллионов. Ведь обычно эти жадные крокодилы требуют, чтобы залог можно было продать за сумму, в полтора раза большую, чем они занимают. И не всё им годится…
— Погоди… — промычал я. — У нас что, есть активы на десять миллионов драхм⁈
— У нас есть гораздо больше, господин Наместник! — криво усмехнулся он. — Но не всё годится в залог. Что-то не возьмут они, чем-то не готовы рисковать мы. Слушай, ты в курсе, сколько получают воины в нашем Патруле?
— Две драхмы в день! — уверенно ответил я.
— Это рядовой воин и в обычный день! — напомнил мне он. — Десятник, пушкарь или снайпер, как ты их называешь, получают уже тетрадрахму. Помощники лекаря — три драхмы. Командиры и механики получают ещё больше. Есть дополнительные выплаты по ранению или болезни. В походе по пустыне или по Верхней Нубии плата удваивается, а южнее Четвертого Порога или на территории ливийцев — увеличивается в два с половиной раза. Да твоя казна только на выплату жалования Патрулю тратит больше двух миллионов ежегодно!
Я сидел, как пыльным мешком по голове стукнутый. Такие траты. И ведь это только на жалование, а им нужен провиант, кони, верблюды и прочие животные, у патруля есть свои корабли, их нужно снабжать оружием, боеприпасами, доспехами и прочей амуницией. Это сколько же мы тратим? И как я упустил момент, когда мы стали настолько неприлично богаты? Но позориться ещё больше и спрашивать я не стал, а просто выжидательно уставился на нашего финансиста.
— Хочешь услышать, что именно мы можем предложить в залог? — усмехнулся он. — Ну, для начала — украшения и посуду из «небесного металла» и мельхиора. Это монеты мы 'выбрасываем осторожно. А украшений можем сделать много, так что примерно на миллион у нас только всяких там алюминиевых и мельхиоровых ложек с вилками имеется.
Я мысленно крякнул.
— Потом есть запас древесины в сушилках. В Египте с деревом плохо, поэтому местные корабелы используют акацию, а также стебли и корни папируса. Финикийцы используют сосну и ливанский кедр. Эта древесина получше, но для Индийского океана нужен дуб. И сушить его надо как минимум год. Это для самых простых досок.
