жители этой деревни, в количестве около 200 человек, избили до потери сознания» четырех военнослужащих, а Шефер, «присутствующий при этом избиении и слышавший крики из толпы “русс капут”, “комиссар капут”, мер к прекращению избиения не принял и, вместо оказания медицинской помощи избитым военнослужащим Красной Армии, приказал перенести их и запереть в сарай»[317].
Между тем нередкими были случаи убийств бургомистров в результате разбойных нападений с целью ограбления со стороны военнослужащих Красной армии. Так, в ночь с 25 на 26 августа 1945 года был убит бургомистр деревни Зеетин (округ Магдебург)[318].
Попытавшись положить конец бесчинствам главнокомандующий ГСОВГ Г.К. Жуков пошел на крайние меры. 9 сентября 1945 года он выпустил приказ № 00138/оп, в котором говорилось: «Случаи мародерства, хулиганства, грабежей и насилия над немецким населением до сих пор не прекращены, и, наоборот, преступность военнослужащих за последнее время значительно усилилась. Недопустимое поведение военнослужащих, репатриантов и демонтажников, позорящих своим поведением Красную Армию и наш Советский народ, должно быть любой ценой немедля прекращено»[319]. Этот приказ устанавливал порядок, согласно которому с 10 сентября весь офицерский состав армии и военных комендатур до командира роты включительно переводился на казарменное положение и должен был располагаться вместе с подчиненными людьми. Любое увольнение из расположения части всех рядовых, сержантов и офицеров запрещалось. В немецких населенных пунктах разрешалось находиться только суточному наряду, а весь остальной личный состав, гласил приказ, «должен находиться на занятиях и в казарме». Впредь, «до особых указаний», вводились круглосуточные офицерские патрули. Предписывалось взять на учет всех «пьяниц, хулиганов, мародеров и лиц, проявляющих бесчинство», составить на них именной список для доклада главноначальствующему с целью «изъятия их из военных комендатур и направления в особые районы Советского Союза, чтобы они за границей больше не позорили наш Советский народ и Красную Армию в глазах наших Союзников и Германского населения»[320].
Трудно сказать, могли ли принести желаемый результат столь беспрецедентные меры, однако в дело вмешался Сталин. Как Верховный главнокомандующий он 20 сентября 1945 года направил Военному совету ГСОВГ указание с требованием отмены приказа № 00138/оп. Сталин писал:
«Я случайно узнал вчера от СМЕРШ, что Военный совет Группы советских оккупационных войск в Германии издал приказ от 9 сентября с. г., где он, отмечая мародерские действия отдельных военнослужащих, считает необходимым наказать весь командный состав от сержантов и офицеров до командиров рот включительно путем перевода офицерского состава до командиров рот включительно на казарменное положение с тем, чтобы командиры были расположены вместе с подчиненными с обязательством командирам взводов и командирам рот постоянно находиться со своими подчиненными.
Как оказалось, копия этого приказа не была послана в Генеральный штаб.
Я считаю этот приказ неправильным и вредным. Он неправилен ввиду его огульного характера и несправедливости, так как из-за мародерских действий отдельных военнослужащих огульно и несправедливо наказывается весь командный состав до командиров рот включительно. Он вреден, так как он не укрепляет дисциплину, а, наоборот, ломает ее, дискредитируя командный состав в глазах рядовых. Я уже не говорю о том, что, если этот приказ попадет в руки руководителей иностранных армий, они не преминут объявить Красную Армию армией мародеров.
Прошу Вас немедленно отменить этот приказ. Найдите форму для отмены приказа, которая бы не набрасывала тень на командование Группы. Я не пишу Вам формального приказа Ставки об отмене Вашего приказа, чтобы не ставить Вас в неловкое положение, но я требую, чтобы:
1. Приказ был отменен немедленно с донесением об этом в Генеральный штаб.
2. Подобные приказы, имеющие серьезный характер, не издавались впредь без предварительного сообщения в Ставку о Ваших соображениях.
3. Копии всех Ваших приказов посылались в Генеральный штаб. Советую Вам усилить политическую работу в войсках группы и почаще прибегать к суду чести, вместо того чтобы пугать людей приказами и таскать офицеров в суд, как проворовавшихся уголовников.
Я думаю, что это будет лучшее средство для ликвидации мародерских действий.
Сталин»[321].
Жуков незамедлительно выполнил указание Сталина, хотя и постарался «сохранить лицо». В тот же день 20 сентября 1945 года был выпущен приказ главнокомандующего ГСОВГ № 0207, в преамбуле которого сообщалось, что «за последнее время Военные Советы Армий, командиры соединений, частей и полит. органы войск группы провели большую работу по укреплению воинской дисциплины и наведению порядка в войсках. В связи с этим надобность в проведении особых мероприятий, указанных в моем приказе № 00138, отпала»[322]. Далее, в полном соответствии с пожеланиями Сталина, предписывалось усилить политическую работу «с целью разъяснения всему личному составу необходимости полного изжития аморальных явлений и дальнейшего укрепления воинской дисциплины» и шире использовать офицерские суды чести и товарищеские суды по отношению к провинившимся, а также шире практиковать меры поощрения к офицерам, образцово и честно несущим службу. С приказом следовало ознакомить только офицерский состав, причем до командира роты включительно, но не ниже. А в конце приказа содержалось совсем уж необычное распоряжение: «Учитывая особую секретность моего приказа № 00138 и во избежание его утери, этот Приказ из войсковых штабов изъять, вернуть в штаб ГСОВ в Германии и уничтожить установленным порядком»[323]. Видимо, предостережение Сталина о том, что произойдет, если приказ попадет на Запад, произвело должное впечатление на Жукова.
Остановить бесчинства военнослужащих Красной армии по отношению к населению оккупированных стран и уменьшить многочисленные нарушения воинской дисциплины было призвано постановление пленума Верховного суда СССР № 13/14/V от 27 ноября 1945 года «Об ответственности военнослужащих оккупационных войск за совершенные ими преступления по законам военного времени»[324]. Это постановление разъяснили всему личному составу советских войск, дислоцированных за границей. Теперь за самовольную отлучку с места службы более 3 часов военнослужащих предавали суду военного трибунала.
Сопроводительная записка начальника Управления комендантской службы СВАГ С.Ф. Горохова начальнику Управления пропаганды СВАГ С.И. Тюльпанову с резолюцией И.А. Серова. 31 декабря 1946.
[ГА РФ. Ф. 7317. Оп. 9. Д. 55. Л. 377]
К декабрю 1946 года письма с жалобами немцев на продолжающиеся бесчинства со стороны советских военнослужащих[325] стали все больше раздражать Серова, но он предпочел бороться не с причиной, а со следствием, обратив свой гнев на жалобщиков. Получив очередной доклад о поведении и настроениях немецкого населения, Серов начертал на нем грозную резолюцию: «Т.т. Горохову, Тюльпанову. Надо выбрать из каждой провинции по 2–3 провокационных письма об убийствах и др. и их авторов отдать под суд Военного Трибунала, приговоры которых опубликовать в печати провинций»[326].
Помимо бесчинств военнослужащих, существовала другая проблема, позорящая советские войска, — присвоение ценностей. Страсть к наживе охватила все без исключения
